Общество будущего: Представители власти

«Ну что, пойдёмте на мой участок» - улыбнулся участковый Иван, и смело ступил на разметку дорожного перехода. Машины, как по волшебству, начали останавливаться, увидев человека в милицейской форме, продемонстрировав нам первое (и чаще всего самое действенное) оружие милиционера – психологическое.

Форма и погоны сотрудника правоохранительных органов – непременный атрибут власти, той самой власти, которая необходима для организации развития общества, требующая подчинения всех участников единой воле, регулирующая взаимоотношения между людьми в этом обществе.

Футуристические прогнозы развития общественного строя чаще всего склоняются к оруэлловскому роману-антиутопии «1984», в котором  возможное будущее мирового общества изображено как тоталитарный иерархический строй, основанный на изощрённом физическом и духовном порабощении, пронизанный всеобщим страхом и ненавистью.

Другая крайность – утопический социализм, основная идея которого состоит в строительстве социалистических отношений ненасильственным образом, лишь силой пропаганды и примера, не смогла доказать свою состоятельность, так же, как и социальный анархизм, уступив место репрезентативной демократии.

Омаров Иван, отучившийся в московской школе милиции, получил вместе с формой, дубинкой, наручниками и пистолетом права и полномочия решать судьбы членов нашего общества. Он – один из управляющих элементов, удерживающий нашу социальную систему в балансе между анархией и тоталитаризмом.

Согласно приказу МВД № 900 от 16.09.2002 г «О мерах по совершенствованию деятельности участковых уполномоченных милиции», наш участковый наделен широкими полномочиями (перечень полномочий содержит около 90 пунктов) практически во всех направлениях деятельности органов внутренних дел.

Вечером, после того как он сдал оружие и закончил свой рабочий день (смотрите об этом мой предыдущий пост), мы сели с ним в беседке и поговорили на тему общества, власти, социального строя и будущего его профессии:

Иван, расскажите, каково это, «ощущать власть», ходить в форме, с пистолетом и дубинкой?

- Форма, фуражка, пистолет – всё это действительно помогает в работе. Однако, до определённого предела. Скажем, напугать малолетнюю шпану, распивающую пиво на детской площадке – ими можно, а вот бывших уголовников – нет. А ведь серьезную угрозу представляют именно последние. Поэтому это чувство «всемогущества», если и было поначалу, то очень быстро улетучилось в первые же дни службы.

Не появляется ли у вас сочувствия к этим людям, которые при вашем «участии» могут провести несколько своих последующих лет за решёткой?

- Ну, во-первых, сужу их не я, а государственный суд. Моя задача лишь провести первичное дознание и передать потенциального преступника в отдел дознания. Там они уже разбираются с ним и, если будет необходимость, доводят дело до суда. А, во-вторых, я могу, конечно, к примеру, обойтись административным предупреждением, но в некоторых случаях я рискую тем, что завтра этот человек, почувствовав, что его не наказали, совершить ещё более дерзкое преступление. И тогда все спросят меня, как участкового, куда я смотрел?

А часто ли вам приходится применять оружие?

- К счастью, нет. Но перед нами и задачи такой не стоит, мы ведь не «оперативники», наша задача не ликвидировать последствия преступлений, а стараться их вовсе не допускать.

В последнее время в информационной среде авторитет милиционеров значительно упал. Сообщения о правонарушениях людей, которые должны эти права охранять, сыплются каждый день. Как вы можете работать при таком негативном отношении общества к вашей профессии?

- Я работаю участковым уже 2 года, и моя работа как раз и состоит в том, чтобы общаться с людьми, уметь чувствовать эту криминальную или социальную напряжённость. И негативное отношение к себе лично я чувствовал только от алкоголиков, наркоманов, бывших заключённых или тех, кто хочет или кто уже свершил какое-либо преступление. Все остальные по большей части относятся ко мне с почтением и уважением. И негативное отношение от таких элементов – это вызов, доказательство для меня лично, что моя работа не лишена смысла. Я не могу отвечать за весь состав МВД, но лично я считаю, что если ты чист внутренне, перед самим собою, никогда не крал, не обманывал, не злоупотреблял властью или полномочиями, не нарушал закон, то внешнее негативное отношение никак не будет влиять на твою работу, этому «негативу» просто не за что будет зацепиться.

Пользуетесь ли вы социальными сетями для «мониторинга» своего района?

- Обмен информацией, которая представляет для меня хоть какой-то интерес, в основном проходит сейчас через SMS и голосом по мобильным телефонам, интернету не доверяют. Поэтому социальными сетями я пользуюсь не в служебное время для не служебных целей. Да и доступа для чтения «закрытых» сообщений у меня нет, а именно они представляют интерес. Установить же социальную связь – что Петя ходит к Саше, я могу и так, опросив старушек у подъезда, которые хоть и не знают ника Пети в сети, зато знают его фамилию, родословную, когда он был в последний раз и трезвый он был, или выпимши.

Каким, по-вашему, будет работа участкового будущего, скажем, через 100 лет?

- Мне кажется, работа сильно не изменится. Ведь наша основная работа состоит в общении с людьми. Разве что информации можно будет получать больше. К примеру, сейчас у нас на участке всего несколько камер наружного наблюдения – в магазинах, на парковках и т.д. Они очень помогают расследовать преступления. И если бы они, к примеру, были в каждом доме, и мы имели бы к ним доступ, то мне гораздо легче было бы разбираться с тем, кто с кем общается, не говоря уже о фактах преступлений.

А вы не считаете, что это нарушение приватности, наружные камеры?

- Ну, они же будут не в квартирах у них стоять, а в общественных местах. Подъезд многоквартирного дома – это общественное место. И все эти разговоры про нарушение приватности, как это ни странно, ведутся людьми, которые ни разу не становились жертвами преступлений. Как только человек попадает в неприятности, ему сразу нужна эффективная работа всех наших служб, и они удивляются, как это так, и почему у города нет бюджета на системы видеонаблюдения!

Спасибо!

По моему мнению, участковый (в широком смысле) – профессия будущего. Ведь общеизвестно, что предупреждение преступности более эффективно, чем другие методы борьбы с преступностью.

Цена преступления для общества – не только материальные потери, но и жизни, отобранные убийцами, искалеченные судьбы как самих преступников, так и их родных и близких. И чем выше уровень преступности, тем выше материальные и нематериальные затраты, связанные с обеспечением деятельности правоохранительных органов, тем больше число «обслуживающих» этот общественный строй, тем выше «налоги» для гражданских, вынужденных нести на себе это бремя госаппарата.

Ресоциализация преступника, предупредительные меры, не позволяющие сформироваться преступной личности, и возврат к нормальной жизни того, кто оступился – вот основные направления, в которые должно вкладывать наше министерство внутренних дел.