Есть такая профессия - ходить по Пятизонью и собирать артефакты. Сталкер-проводник по прозвищу Лис освоил ее в совершенстве, и за три года изучил все пять локаций лучше, чем линии на собственной ладони. За это время он ухитрился ни разу не попасть в серьезные неприятности, не нажить врагов и не завести друзей. И вот однажды Лис получает не совсем обычный заказ, и отправляется в Сосновый Бор. Только в этот раз он не знает, с чем столкнется, и что все навыки выживания в Пятизонье окажутся бесполезны... Роман написан в межавторский цикл "Зона смерти".

 

 

    Глава 1. Охотник за артефактами.   5 февраля.     Это был какой-то неправильный биомех.   Во-первых, он не походил ни на одно из хорошо знакомых мне порождений Пятизонья - ни на бота, ни на носорога или бронезавра, ни тем более на дракона. Но это ладно, механическая эволюция протекает быстро, и все время появляются новые модификации железных тварей.   Во-вторых, он вел себя совершенно необычно для чугунка - прятался в яме среди зарослей автонов, сидел в засаде. И, в-третьих, почему-то оказался невидимым для моих имплантов, приспособленных как раз для того, чтобы издалека обнаруживать таких вот опасных товарищей.   Так что когда в нескольких метрах от меня грохнуло, и вверх полетели ветки металлических кустов, я оказался неприятно поражен.  - Вот лахудра! - рявкнул я, отпрыгивая в сторону и срывая с плеча верный "Шторм".   По тому месту, где я только что стоял, с ревом пронеслось нечто колесное, приземистое и блестящее. Врезалось в скопление автонов, со скрежетом притормозило, и я смог рассмотреть агрессора.   Размерами и очертаниями он походил на раптора, на легковую машину, обретшую некое подобие жизни после Катастрофы. Но при этом имел восемь маленьких ребристых колес, был снабжен манипуляторами, наростами вроде антенн, и немного напоминал помесь краба с черепахой.   Ладно, классификациями пусть научники занимаются, наше дело - выжить...  Колеса чугунка завертелись, торчавший из его "задницы" манипулятор хищно защелкал. Ну а я нажал на спуск, и импульсный пистолет-пулемет в моих руках немедленно ожил.   Игольчатые пули с мерзким лязгом принялись дырявить тушку моего противника, полетели искры. Одно из колес лопнуло с мерзким хлопком, брякнул отвалившийся манипулятор.   Но чугунок и не подумал сдаваться - в силу того, что не имел представления о том, что такое капитуляция. Со скрежетом и ревом, припадая на один бок, он покатил ко мне, и вокруг одной из "антенн" возникло фиолетовое сияние.  Ого, да этот жестяной засранец хочет шарахнуть меня энергетическим ударом?   Нет, мы так не договаривались!   Я прыгнул в сторону, не давая агрессору прицелиться, резко бросился на землю и разрядил остаток магазина прямо в открывшийся бок чугунка, туда, где в блестящей темной броне уже имелось несколько дырочек. Из развороченных металлических внутренностей ударил настоящий фонтан желтых искр, биомех содрогнулся, разом вскинул уцелевшие манипуляторы и застыл.   Кажись, все.  - Сдох ты или не сдох? - спросил я, отгоняя желание снять шлем и вытереть со лба честный трудовой пот.   Чугунок выглядел мертвым, но я слишком хорошо знал, что в Пятизонье для торопыг дорога одна - на тот свет. Ни в одной из пяти локаций, что возникли осенью пятьдесят первого года, не имелось того, что мы, люди, привыкли называть "жизнью".   И в то же время в них существовало нечто условно живое, и безусловно опасное.   Я заменил магазин, устроился поудобнее и подождал, сначала пять минут, затем еще десяток.  - Похоже, сдох, - резюмировал я.   Понятное дело, что через какое-то время вездесущие скорги оживят подбитого мной биомеха, отремонтируют и усовершенствуют. И он покатит себе дальше - искать энергетические поля, давить сталкеров и заниматься прочими "жестяными" делами.   Но в данный момент эта "крабочерепаха" - всего лишь мой трофей, и ничего не помешает мне обойтись с ней по праву победителя.  - Займемся делом, - я поднялся, скинул с плеч вместительный и в данный момент почти полный рюкзак.   Крайне удобная штука для того, кто топчет Пятизонье не просто так, а с определенными и вполне прагматичными целями. Вот отделение с замкнутым энергетическим контуром - для н-капсул, потайные карманчики для денег и особо ценных находок, главное отделение, куда я складываю большую часть добычи, вот секция для продуктов и воды, вот внешние петли для всяких крупноразмерных штуковин, вроде частей биомехов.   Их тоже можно продать.   Вояж в Старую Зону, куда я отправился позавчера, был успешным, и поэтому сейчас мой рюкзачишко забит хабаром, как лавка тороватого спекулянта. Но ничего, в нем всегда найдется местечко для разных интересных штучек, что способны принести некоторое количество денег.  - Счастье вдруг в тишине постучалось в двери, неужель ты ко мне, верю и не верю... - напевая эту древнюю песенку, я вытащил из рюкзака "карманный набор охотника за артефактами" - комплект инструментов, позволяющий быстро и со смаком разделать любого чугунка. - Падал снег, плыл рассвет, осень моросила...  Снег и в самом деле падал.   Над зоной отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС висела плотная пелена облаков, но вместо обычного нудного дождика из них валились мелкие и колючие снежинки. Продолжалось это безобразие второй день, и кое-где на склонах холмов и в ложбинах образовались настоящие сугробы.   Что вы хотите, февраль на дворе.   Но стоит снегопаду прекратиться, как снежные заносы довольно быстро растают, и воцарится обычная для Пятизонья грязища. Как стало понятно вскоре после Катастрофы, даже в Академзоне из-за энергополей земля слишком теплая для того, чтобы снег лежал постоянно.   Поэтому сугроб здесь - редкость.  - Сестра: тампон, спирт, скальпель, - сказал я, подходя к подбитому биомеху, и примериваясь к его броне. - Больной, дышите глубже! Сейчас мы вас слегка распотрошим!   Дурацкая привычка разговаривать с самим собой возникла у меня давно, вскоре после того как я пересек Барьер и более-менее устроился внутри него. И скажу вам честно - это самая малая странность, которая может появиться у человека, выбравшего для жительства эти негостеприимные места.   Орудуя инструментами, я и не подумал убрать из-под руки ИПП.   В Пятизонье полно всяких опасных тварей, начиная с драконов и заканчивая моими же коллегами по профессии, способными за пару н-капсул прирезать собрата. Большинство из них предпочитает более мощное оружие, вроде "карташа", но для меня главное - вес, а он у "Шторма" меньше.   В прямой бой с чугунками я вступаю редко, а на то, чтобы отбиться от жадных товарищей по несчастью, хватит и этой "машинки".  - Так, очень хорошо, отвались мой хвост, - сказал я, разглядывая извлеченный из нутра чугунка "аккумулятор" - тяжелый и черный глянцевый куб размером с кулак. - Пригодится.   Добыча с лихвой перебила потраченные на "крабочерепаху" патроны, но я продолжил копаться в железных внутренностях - не из жадности, скорее просто из любопытства. Ничего полезного больше не нашел, зато стал обладателем серебристой таблички, на которой было выгравировано "ВКС России, НИИ "Космаш", изделие ПРУ-3У, 2051 г".   Теперь все ясно - передо мной бывшая собственность одного из исследовательских центров космических войск, какой-нибудь опытный образец техники для изучения других планет, после Катастрофы по примеру Франкенштейна удравший от создателей.   Наверняка такая хреновина существовала в одном экземпляре, и именно поэтому я с ней никогда не сталкивался.  - Оставлю на память, - решил я, после чего запихал добычу в рюкзак, а его вскинул на плечи.   Без боевого костюма с сервоусилителями я бы вряд ли поднял такой вес.  Теперь можно продолжить путь - дальше на северо-запад, в ту сторону, где когда-то располагалось селение Выгребная Слобода. Там я избавлюсь от добычи, закуплюсь всем необходимым, и несколько дней смогу побездельничать.   Оставив позади место схватки, я запустил главный имплант на самодиагностику и диагностику прочих вживленных в мое тело штуковин - неясно, почему я не сумел заметить чугунка издалека. Конечно, можно предположить, что тот обладал хитрыми маскирующими способностями, но есть и вероятность того, что сбой произошел с моими "локаторами".   А без них я как без рук, или точнее, как без глаз.   Снег вместе с привычным для этих мест пепельным туманом ограничивал видимость, поэтому я шагал без особой спешки, огибая все места, где можно устроить засаду.   Прошел парой километров восточнее котловины на месте бывшего Грубчанского озера, над которой все время стоит зеленоватое зарево. Оставил позади заросшее автонами урочище Пекло и спустился в овраг, на дне которого блестела лужа жидкого металла.   Именно этот момент выбрал главный имплант, дабы сообщить, что диагностика закончена. Судя по ее результатам, все оказалось в порядке, но сомнений моих это не развеяло.   Ладно, дойдем до Обочины, там разберемся.     Безмятежная "прогулка" по Старой Зоне закончилась еще через пару километров.   Я пересек один из многочисленных каналов, сохранившихся с тех времен, когда в этих местах росли не автоны, а обычные деревья и кусты. Только выбрался на открытое место, как в башке пиликнуло - подал сигнал "вмонтированный" в нее сонар. Мгновением позже ожил датчик движения, показавший, что с северо-востока приближаются три объекта.   Из-за снегопада и тумана я видеть их не мог, хотя расстояние было небольшим.   Вот сейчас и узнаем, взглючили мои импланты, или тот чугунок и вправду был особенным.  - Ох, жизнь наша тяжкая, - буркнул я, оглядываясь в поисках укрытия.  Таковое нашлось быстро - глубокая канава на самом краю сплетения металлокустарников. Я сбросил рюкзак, сам шлепнулся рядом с ним, и на всякий случай приготовился к бою.   Честно скажу, парень я не очень воинственный, и сражаюсь только по необходимости. Если меня не трогать, не мешать мне делать мою работу, то я, скорее всего, рыпаться не стану.   Но уж если кто наезжает, то сам виноват...   Я включил имплантированные в глаза тепловизоры, и мир вокруг изменился, стал из бело-серого зеленовато-синим. И на северо-востоке обозначились три подсвеченных желтым человекообразных фигуры с армганами вместо предплечий.   Группа кочующих ЭРЗ - эволюционировавших роботов зоны, или просто ботов.   Для одиночного сталкера без тяжелого оружия типа меня - серьезный противник.  - Жаль, что я не метаморф, а то бы прикинулся пьяным скоргом, - прошептал я, вытаскивая из кармана разгрузки плазменную гранату - если бросить точно, за глаза хватит, чтобы расправиться с этой троицей.   Да, я не метаморф, я проводник, а это значит, что в моем теле, помимо общеупотребительных имплантов, без коих в Пятизонье не выжить, имеется некоторое количество специальных. Тот же сонар, тепловизоры, датчик движения, биологических объектов, несколько локаторов разного типа - то, что позволяет обнаруживать ловушки и всякую механическую нежить.   И все это оплавлено за время многочисленных проходов через тоннели.   "Жженым" сталкером мне никогда не стать, и даже близко не приблизиться к уровню их способностей, но все же я кое-чего стою. Об этом говорит хотя бы то, что я вот уже три года топчу пространство зон отторжения, и до сих пор жив и цел.   Боты приблизились, стали видны обычным зрением - механически движущиеся фигуры цвета хаки, с подпалинами и вмятинами на матовой броне, глаза в похожих на ведра башках пылают алым. Красавцы, нечего сказать, но я дорого дал бы за то, если бы эти красавцы меня не заметили, и потопали дальше, куда-нибудь в сторону Никольского болота.   Но удача сегодня, похоже, решила повернуться ко мне задом.   Первый из ЭРЗ остановился, когда между мной и ними было метров семьдесят. Мигом позже замерли двое других, и все трое повернули голову в мою сторону. Я затаил дыхание, щекой прижался к "Шторму", а левой рукой сцапал гранату.   Обрушившийся сверху рокот заставил меня вздрогнуть, из облаков выпала стремительная тень.  - Вот лахудра! - гаркнул я.   Два соосных винта взбили метель, точно миксер - сливки. Покрытая металлическими наростами "вертушка" ринулась к земле, мелькнуло брюхо в каких-то заплатах, хвост, украшенный заостренным крюком. С подвески на искореженном темном крыле сорвалась ракета.   Я успел увидеть, как двое ботов вскинули армганы, а затем скатился в канаву и вжался лицом в холодную землю.   Грохнуло, меня слегка подбросило, а через несколько мгновений мне стало очень-очень жарко. Еще бы - надо мной сейчас бушевал настоящий огненный шторм, порожденный взрывом плазменной ракеты. Не будь на мне боевого костюма с системой термической защиты, я бы превратился в кучку симпатичных угольков.   Даже у обычной гранаты зона теплового поражения до полсотни метров, что же говорить о ракете?   Мне очень повезло, что так кстати явившийся с неба дракон не шарахнул чем-нибудь серьезным, пожалел мощный боеприпас на кучку не угодивших ему андроидов. Не заметил я этого чугунка, мутировавшего из боевого вертолета, благодаря тому, что прятался под прикрытием автонов, и сплетение их ветвей заэкранировало мои импланты.   Нет, зря я хулил удачу. Эта ветреная девушка по-прежнему на моей стороне.   Почему дракон атаковал ботов, я даже не стал думать.   Биомехи живут по своим, странным законам, и хотя эти законы во многом похожи на те, которым подчиняются животные и растения, понять их до конца нам, людям, скорее всего, не суждено. Порой они сотрудничают, причем даже представители разных видов, иногда относятся друг к другу нейтрально, а иногда сражаются до последней капли машинного масла.   Система охлаждения старалась вовсю, так что вскоре я смог приподнять голову и выглянуть из канавы.  - Отвались мой хвост, - сказал я, оглядывая изменившиеся окрестности.   На том месте, где недавно стояли боты, красовалась яма глубиной метров в пять, а вокруг нее имелось кольцо опаленной земли. Автоны позади моего убежища выглядели покореженными и слегка оплавленными, местами ветви слиплись между собой, кое-где блестели капли жидкого металла.   Рюкзак мой, валявшийся на дне канавы, сверху чуток обгорел, а дракона и след простыл.  - Вот уж рыжим море по колено, - пробормотал я, радуясь, что летучий чугунок меня не заметил.   Убедившись, что хабар не пострадал, я забросил рюкзак на спину, и двинулся к оставшейся от андроидов яме. Кто знает, вдруг от чугунков сохранились какие-нибудь детали, которые можно будет продать?   Практичность - мое второе имя.   Земля около воронки была горячей, от нее поднимался какой-то зеленоватый пар, а внутри, на дне, что виднелось метрах в пяти, чернела дыра. Похоже, внизу лежала подземная полость, один из "тоннелей под пустошью", о которых порой болтали пьяные сталкеры.   Выходит, болтали не зря.   Я полюбовался на дыру, думая, не заглянуть ли в нее, но тут нечто заполнило ее, задвигалось, заволновалось. Наползая друг на друга, запульсировали ряды металлических чешуек, покрывающих громадное тело, от которого я мог видеть только крохотный кусочек.   До сих пор я не верил в байки о гигантском механическом червяке, что обитает в подземельях Старой Зоны, считал ее выдумкой ходоков, у которых окончательно съехали мозги.   И как выяснилось - зря.   Как зачарованный, я смотрел на бок проползавшей мимо меня твари.   Только через пару минут встряхнулся, огляделся по сторонам, и решительно зашагал прочь. Драконы или боты, или подземные монстры, а до Обочины я сегодня доберусь!     Остаток пути прошел спокойно - по меркам Старой Зоны.   Я вовремя убрался с дороги оравы мигрировавших скарабеев, полюбовался со стороны на их блескучий, сметающий все поток. Увидел в облаках тень гарпии, бывшей некогда беспилотным разведчиком, и совсем недалеко от Обочины наткнулся на свеженькую "мухобойку".   Ловушка сформировалась только что, и поэтому ее было видно невооруженным глазом - скопление потрескивающих, искаженных, зависших в воздухе сиреневых молний, что образует нечто вроде вазы с широким горлом или опутанного водорослями шара.   Пройдет минут пятнадцать-двадцать, и молнии поблекнут, растворятся, перестанут быть заметными. Но опасность ничуть не уменьшится, и любой придурок, сунувшийся сюда, мгновенно распрощается с жизнью.   Его сплющит в лепешку, или взорвет изнутри, или раздерет на мелкие куски...  Отметив координаты ловушки и сбросив через М-фон данные о ее местонахождении в сталкерскую сеть, я отправился к ближайшему КПП Обочины. Подойдя к калитке, над которой торчала ощетинившаяся разнообразно-устрашающими стволами вышка, я отстегнул маску и развел в стороны руки.   Нехай смотрящие убедятся, что это всего лишь я.  - А, Лис? - донесся с вышки мощный голос. - Явился, рыжая морда? И как погулял, бродяга?   Волосы, ныне прячущиеся под моим шлемом, и вправду огненно-рыжие, точно лисий хвост, так что у меня не возникло проблем с прозвищем, когда я только появился в Пятизонье.  - Нормально, - дипломатично отозвался я. Среди вольных ходоков считается неприличным хвастаться успехом, даже если ты приволок из вояжа десяток "плетей". Все мы живем под подолом у удачи, и если слишком нагло демонстрировать ее благоволение, то можно его и лишиться.  - Ну, раз нормально, тогда заходи, - громыхнуло с вышки сухим смешком, и калитка отъехала в сторону.   Я протиснулся через нее, и оказался в "предбаннике" - крохотном дворике между наружной и внутренней дверью. Та открылась, и навстречу мне вышел обладатель мощного голоса - Васька по прозвищу Рупор. Его напарник остался на вышке, и сейчас держит меня на прицеле.  - Давай, сымай "Шторм", - велел Рупор.   Пусть и неписанные, законы на Обочине царят суровые - вход на территорию рынка с оружием запрещен, как и любые разборки, и нарушителей ждут серьезные неприятности.   Нет, проникнуть в поселок с "карташом" или с незаблокированными боевыми имплантами в принципе можно, да только когда это вскроется, ты мгновенно станешь изгоем, персоной нон грата для обитателей Пятизонья - для вольных сталкеров, для узловиков и "Ковчега".   И долго ли ты после этого протянешь?   Понятное дело, что несколько раз находились "умники", решавшие, что они тут самые крутые, особенно поначалу, когда Обочина только возникла и была объявлена демилитаризованной территорией. Но всех их ждал примерно один и тот же конец - быстрая смерть либо от рук объединившихся коллег, либо от манипуляторов властвующих в пустоши чугунков.  - Как скажешь, громогласный ты наш, - пробормотал я, снял с шеи ИПП и вручил Ваське.  - Гранаты не забудь, и "Страйк" отдай, - напомнил Рупор, и я посмотрел на него укоризненно.   Я ходил по этим местам, когда никакой Обочины еще не было, видел, как она возникла и росла.   Забрав у меня с полдюжины ГП-1, Васька поводил сканером, проверяя, не утаил ли я где-нибудь за пазухой "мегеру". После чего отступил в сторону, осклабился и официальным голосом объявил:  - Добро пожаловать на Обочину.  - И тебе не хворать, - буркнул я в ответ, и через вторую калитку проник на территорию самого известного сталкерского рынка.   Выглядит он, если судить по меркам внешнего мира, довольно убого - ряды крытых прилавков, кое-как замощенные проходы между ними. Но по критериям Пятизонья это настоящий мегаполис, а еще надо учитывать, что многое скрыто под землей.   Там - безопаснее и спокойнее всего.   Я с тоской посмотрел в сторону "Пикника", вздохнул и направился к лавке Старьевщика - моего главного делового партнера. Шагая по торговым рядам, ответил на приветствие парочки знакомых. Миновал две оружейных мастерских, свернул в неприметный проход, пригнулся, и вошел в низкую и узкую дверь.   В логове Старьевщика, как всегда, было темно, и горели на стене старинные электронные часы: 05.02.2055, 14:54. Самое время для того, чтобы заключать выгодные сделки.   Сидевший за прилавком хозяин, тощий, как Кощей Бессмертный, седой и морщинистый, нервно кашлянул.  - Приперся? - спросил он таким тоном, словно я явился просить денег взаймы. - Не сдох еще?  - Так рыжим море по колено, - вспомнил я любимую присказку. - Что, будешь товар смотреть или мне к Толстяку пойти?  - Э, зачем к Толстяку? - занервничал Старьевщик. - Проходи, располагайся, сейчас посмотрим, что ты притащил...   Разговор этот повторяется из раза в раз, и носит откровенно ритуальный характер - понятное дело, что я отправлюсь к другому торговцу лишь в крайнем случае, да и Старьевщик меня знает, и понимает, что я ерунду не принесу, и обмануть его не попытаюсь.   Обмениваясь дежурными фразами, мы как бы сообщаем друг другу пароль, подтверждаем, что контакт в норме.  - Сегодня у тебя хороший день, - заявил я, бесцеремонно ставя рюкзак на заскрипевшую стойку. - Вот "сердце зверя", еще тепленькое, свежее. Вот н-капсулы, новенькие, как с куста...   Старьевщик разглядывал мою добычу с хмурым видом профессионального торгаша, но я знал, что в башке у него крутятся маленькие колесики с цифрами - за это он выручит столько-то, за это столько-то, а сталкеру, принесшему артефакт, можно отстегнуть вот столько...   По слухам, лавчонки Обочины на самом деле находились в одних руках, а конкуренция между Старьевщиком, Толстяком, Мохнатым и прочими - это так, тараканьи бега. Правда это или нет, я не знал, да меня это, честно говоря, интересовало мало, как и прочие теоретические вопросы, главное - чтобы я получал свое, причем быстро и без всяких проблем.  - Ну что? - спросил я, разложив на прилавке добычу.  - Возьму все, - сказал Старьевщик, облизал тонкие губы, стрельнул в меня взглядом и назвал сумму.   Я тяжело вздохнул и осуждающе покачал головой:  - Ну нет, столько ты "мотылькам" будешь платить.   Сопровождаемая вялым переругиванием торговля продолжалась некоторое время, затем мы ударили по рукам. Я получил универсальную карточку с некоторой суммой денег, а Старьевщик выдвинул из-под прилавка ящик, и начал складывать в него приобретения.  - Закупаться когда придешь? - спросил он. - Или прямо сейчас?  - Нет, несколько дней отлежусь, - я забрал полегчавший рюкзак, кивнул торговцу и вышел вон.   Теперь надо зайти к мнемотехнику, чтобы он проверил, что там с моими имплантами. Сомнение, возникшее во время схватки с "космическим" чугунком, никуда не делось, и лучше его поскорее развеять.   Заработал я сегодня неплохо, так что можно заглянуть к Арабу...   Араб, прозванный так за смуглую кожу и привычку поминать Аллаха, был "жженым" и совмещал способности мнемотехника и бионика. Брал он дорого, да еще имел обыкновение время от времени отправляться на "прогулки" по Пятизонью. Не для заработка, как я, а для того, чтобы утолить черное влечение, терзающее сердце любого опытного сталкера.   Такие как я, как он - мы просто не можем жить без того, чтобы не бродить по зараженным, смертельно опасным пространствам. Это наше проклятье, наша страсть, в которой мы крайне редко признаемся, и наша судьба.   Даже те, кто имеют возможность не ходить туда, как Араб и тот же Мерлин, все равно отправляются в походы по локациям, в заросшие автонами холмы, огнедышащие сопки, в кишащие биомехами и скоргами развалины. Рискуют жизнью, оправдывая это исследовательским азартом, жаждой наживы, адреналиновой наркоманией, любопытством, а чаще всего никак не оправдывая.   На мое счастье, Араб оказался на месте - на двери его "приемного покоя" не было замка.  - Эй, хозяин! Свободен? - я стукнул в дверь кулаком.  - Заходи, во имя Аллаха, - ответили мне изнутри.  Тут, в отличие от логова Старьевщика, был яркий свет - лампа на потолке, и еще две на стенах. В центре располагалась кушетка, в углу шкаф, забитый всякими хитрыми приборчиками и интересными штуковинами.  - А, Лис? Привет, - Араб, высокий, почти как я, но лысый и смуглый, поднялся мне навстречу.  - Привет, - ответил я. - Посмотришь меня? Есть подозрение, что мои импланты сбоят.  - Посмотрю, - Араб кивнул и повел рукой в сторону кушетки.   Я отставил к стенке рюкзак, стащил шлем и прямо как был, в боевом костюме, улегся на кушетку. Доброму доктору он не помешает, а снимать - слишком долго, да и без него я как голый.  - Закрой глаза, и отключись, - велел "жженый", и я послушался.   Ощутил, как в глубине головы, где-то в самом ее центре, родилась легкая щекотка. Побежала по позвоночнику, отдалась в печени, где установлен метаболический имплант, проникла в глаза. Под опущенными веками замелькали цветные вспышки - обрывки образов, цифры, буквы.   Это побочные эффекты того, что Араб сейчас "общается" с вживленными в меня колониями наноботов, принявшими облик тех или иных устройств, пытается понять, все ли с ними в норме.   В один момент мне стало холодно, затем прошиб пот, и я услышал, как "жженый" застонал сквозь зубы.  - Ты подцепил заразу, - сообщил он после паузы. - Не смертельную, но опасную. Она и вызывала проблемы. Сейчас я ее стабилизирую, и все будет в порядке. Ничего нового не обещаю, просто нейтрализацию...   Зараза - это сумевшая проникнуть в мой организм колония диких скоргов, которых в Пятизонье, как микробов в канализации. Побывать в любой из локаций и не заразиться - невозможно, но для противостояния этой угрозе в моем организме имеются скоргофаги, и чаще всего их хватает.   А тут, вишь, не хватило.  - Действуй, - сказал я. - Нейтрализация так нейтрализация.  В лучшем, и довольно редком случае мнемотехник способен превратить чужеродных нанитов в нечто полезное, ну а обычно он стабилизирует их, лишает активности и желания размножаться.  - Поехали, - процитировал Араб Юрия Гагарина, и в следующий момент мне стало очень плохо.     От Араба я вышел спустя час, несколько помятый, изрядно оздоровленный и лишенный некой суммы денег.   Поглядел в затянутое облаками, начавшее темнеть небо, по-прежнему сеявшее снежинками, и решительно направился в сторону "Пикника". Дела сделаны, пора расслабиться, тяпнуть чего-нибудь прозрачного, а где этим заняться, как не в самом известном баре Пятизонья?   У входа я кивнул знакомому охраннику, спустился по лестнице, и вошел в зал.   Народу внутри было прилично, и при этом, как говорится - всякой твари по паре, не считая вольных ходоков, наемников и прочих завсегдатаев. Трое егерей из "Ковчега" сидели в углу, мрачно и злобно посматривая по сторонам, несколько узловиков во главе с самим приором Александром пили пиво у стойки, а стол под висящей на стене фотографией Мерлина занимала компания "чистильщиков" - бойцов из Барьерной армии.   Этих-то какой черт сюда принес?   Я кивнул Лешему, знакомому сталкеру из московской локации, улыбнулся в ответ на свирепый взгляд одного из подручных Хистера, и прошел к стойке. Распоряжавшаяся за ней Кали, хозяйка заведения, с неизменной сигаретой в углу рта и мрачным выражением на физиономии, увидев меня, хмыкнула.  - Еще одна шваль приползла, - сказала она. - Чего пить будешь, урод?  - И я тоже рад тебя видеть, - отозвался я. - Налей-ка мне водки пальца на четыре, и сообрази что-нибудь пожрать.  "Вежливость" Кали давно всем известна, и обращать на нее внимание - глупо.  - Водки ему, и пожрать. Размечтался! - пробормотала она, одной рукой вынимая сигарету изо рта и стряхивая пепел в пепельницу, второй открывая бутылку пива, а третьей и четвертой протирая стакан. - Садись за свободный столик, дармоед, сейчас тебе все принесут.   Собственных конечностей Кали лишилась в момент Катастрофы, и нынешние - искусственные, на сервоприводах. Сила в них заключена немалая, ну а ловкости ее движений позавидует акробат.   Свободных столов было немало, и я выбрал тот, что поближе к егерям.   Эти засранцы хоть и свихнуты на все импланты, все же свои, практически соседи, не то что армейские.  - Привет, Лис, - на стул рядом со мной шлепнулся молодой парень: круглое лицо, на лбу - серебристая язвочка, серые глаза смотрят дерзко и вместе с тем неуверенно. - Слушай, у меня есть заказ. Отличные клиенты, хорошо платят, но нам нужен опытный проводник... Он торопился, брызгал слюной и размахивал руками.  - Остынь, дружище Сириус, - сказал я. - Я только что с ходки, и несколько дней буду отлеживаться. А сейчас вообще поесть хочу, и посидеть спокойно. Не мельтеши, ладно?   Сириус - сталкер-посредник, довольно шустрый и оборотистый, но больно уж назойливый. Если его не осадить сразу, то он так и будет канючить над ухом, пока не проест всю плешь.   Сириус посмотрел на меня удивленно, и набрал в грудь воздуха для очередной тирады.  - Остынь!- повторил я жестче. - Если дело не срочное, подходи дня через три.  - Э, ну ладно... - он поднялся, и я остался в одиночестве.   Через пару минут мне принесли стакан с водкой, тарелку с консервированным мясом неизвестного зверя и сублимированным рисом, а также нарезанный крупными ломтями хлеб.   Не бог весть какие яства, но всяко лучше, чем армейский "Сухпай".  - Записать на счет? - спросил официант, один из подручных Кали.  - Не надо, - махнул я рукой. - Сегодня я при деньгах.   Он кивнул и удалился, а я взял стакан, выдохнул, и влил в себя мерзкое прозрачное пойло. Горло обожгло, на глазах выступили слезы, а в желудке что-то неприятно дернулось.   Ничего, и не такое пивали - я подцепил ломоть мяса и принялся жевать.   Пока управлялся с ужином, узловики допили пиво и гуськом двинулись к выходу. Когда за последним из рыцарей закрылась дверь, мне стало легче дышать - не люблю я эту компанию.   Если с Хистером и его нацистами все ясно сразу, да и с Дьяконом тоже, то Хантер обожает пускать пыль в глаза. "Нодус санкти эст", герб, "братья", и прочее, а за всем этим - та же жажда власти и обогащения, что и у других.   Проводив орденских сталкеров взглядом, я махнул Кали и показал пустой стакан, намекая, что не прочь повторить.  - Здорово, Лис, - вкрадчиво сказали мне в ухо, и я про себя выругался - расслабился, не услышал, как ко мне подошли.  - И тебе того же, - отозвался я, не поворачивая головы.   Очередной желающий пообщаться со мной прошел мимо стола, и опустился на стул напротив. Оглядев его физиономию, я определил, что видел ее тут, на Обочине, не один раз, но вот имени этого типа не знаю.   Выглядел он необычайно холеным для Пятизонья, и в то же время - опасным, как тигр с ядовитыми зубами. Узкие глаза, полное отсутствие щетины на подбородке и щеках, темный ежик на какой-то угловатой башке и странная, точно срезанная мочка правого уха.  - Я - Игрек, - представился этот тип так, словно это все объясняло.   Я пожал плечами, и сказал:  - Хоть Зет, мне без разницы. Если у тебя ко мне дело, то найди меня дня через три, если ищешь компанию, то лучше пересядь за другой стол. Я не любитель дружеских посиделок.   За три года в Пятизонье я так и не обзавелся друзьями - исключительно потому, что сам этого не хотел.  - Я знаю, - он улыбнулся, демонстрируя безупречные имплантированные зубы. - Я много о тебе знаю. Ты здесь с января пятьдесят второго, один из старожилов. Опытен, осторожен, никогда не лезешь на рожон и ни с кем не идешь на тесный контакт. Ты не вступил в Орден Священного Узла, хотя тебе предлагали. Ты мог занять хорошее место в "Ковчеге", но тоже не пошел на это. Мне хочется знать - почему? Что ты за человек такой, Лис?   Ну вот, этого еще не хватало - нашелся желающий залезть ко мне в душу.   Я парень вообще крайне спокойный, и на свете есть очень мало вещей, которых я не терплю в принципе. Одна из них - имя Наталья, вторая - лицемеры и стукачи, а третья - когда мне начинают задавать вопросы личного характера.   Я подождал, пока официант заменит пустой стакан на полный, и только после этого ответил:  - Считай, что я не люблю работать в команде даже из двух человек. А вообще - это не твое дело, - я выхлебал водку, и на этот раз не почувствовал вкуса. - Ты не первый, кто уйдет от меня несолоно хлебавши. Нет у меня желания перед всякими тут... кого я не знаю...   Так, похоже, хватит пить - язык у меня развязался.   Вопреки ожиданиям, этот лощеный тип не обиделся на "всяких тут", а улыбнулся вновь.  - Мое дело, - сказал Игрек. - Ты просто не подозреваешь, насколько мое. Но оно может стать и твоим. Такие люди, как ты, нужны нам, - он нагнулся ближе и заговорил тише. - Ты не думал, что давно пора взять все богатства Пятизонья в наши руки, в руки тех, кто тут живет. Что надо самим зарабатывать на том, что дает эта земля, а не кормить всяких дармоедов?   Ясно - передо мной эмиссар мафии, тайной организации сталкеров, что замахнулась на то, чтобы подмять под себя местную торговлю. Само собой, проводник моего класса им пригодится - караваны водить, ловушки отыскивать, биомехов ловить, артефакты добывать.   Но уж извините, парни, я сам по себе.  - То, что ты сказал насчет нелюбви к работе в команде - обман, - добавил Игрек. - Но я знаю, почему ты соврал мне, и понимаю твои мотивы. Так что поразмысли, Лис, крепко поразмысли, и если придешь к нужным выводам, найди меня.  Он поднялся, и исчез из виду.   "Понимаешь ты мои мотивы, как же, - подумал я, глядя в пустой стакан. - Если бы ты их понимал, ты бы сейчас, клацая зубами от ужаса, бежал прочь, чтобы спасти свою мафиозную задницу".  - Отвались мой хвост, - сказал я. - Пора и честь знать...   Расплатившись, я двинулся к двери рядом со стойкой, что ведет в огромное подземное овощехранилище, переделанное ушлыми хозяевами Обочины под гостиницу для сталкеров. "Бульба-Хилтон", где всякий бродяга, обзаведшийся небольшим количеством денег, может снять и койку, и комнату, и даже настоящий номер с кондиционером и ванной.   Я спустился по лестнице, и внизу наткнулся на сгорбленного широкоплечего уродца ростом мне по пояс.  - Привет, Топотун, - сказал я. - Приютишь меня?   Карлик кивнул и вопросительно приподнял брови.  - Третий класс, - пояснил я. - Минимум - двое суток. Если можно, то один из угловых номеров.   "Третий класс" - это стандартная комната, с убранством, более подходящим для тюремной камеры, но всего на двоих постояльцев. А угловой номер - тот, что с двух сторон ограничен внешними стенами овощехранилища, за которыми только земля и никаких соседей.   Топотун махнул рукой, и мы пошли вглубь "Бульбы-Хилтона".   Прозвище немой карлик, выполнявший в гостинице функции администратора, получил за шумную походку - он топал, как целый полк шагающих строем подкованных чугунков.   Мы прошли узким, слабо освещенным коридором, затем свернули в другой, точно такой же. Остановились в его торце, у некрашеной дощатой двери с нарисованным красной краской номером "девять".   Топотун вытащил из кармана брякающую связку ключей и проворно отцепил один из них. Крякнул замок, щелкнул выключатель, а лампочка под потолком осветила голые серые стены, два шкафчика для одежды, стол, табурет и две узкие, аккуратно заправленные койки.   Мое обиталище на ближайшую пару дней.   И только мое - пока не подселят соседа.       Глава 2. Большой заказ.   7 февраля.     Сосед появился рано утром, едва я продрал глаза.   Из коридора донесся топот - приближался Топотун, но вместе с ним шагал кто-то куда менее шумный. Они затихли, в дверь стукнули пару раз, скорее для проформы, и она со скрипом распахнулась.  - Здорово, рыжий, - сказал ввалившийся в комнату узкоглазый и скуластый субъект с серебряной паутинкой на щеке.  - И ты не хворай, Чингис, - отозвался я, пожимая протянутую ладонь.  Сталкер по прозвищу Чингисхан - такой же вольный ходок, как и я, только он больше любит охоту на биомехов, чем сбор артефактов. Парень он неплохой, не храпит, не делает глупостей, знает меня и приставать с расспросами не будет, но мне любой сосед - что нож в горло.  - Ты устраивайся пока, - сказал я, поднимаясь. - А я пойду в "Пикник", съем чего-нибудь.   Во владениях Кали оказалось почти пустынно, только дремал над кружкой пива торговец по прозвищу Мохнатый, да деловито насыщалась "бригада" наемника Фомы. С ним мы обменялись кивками, а перекупщик отправил в мою сторону умильную, даже благостную улыбочку.   Он, подлец, не стал бы спорить, начни я таскать хабар ему, а не Старьевщику.  - Привет, Кали, - сказал я, подойдя к стойке.  - Явился? Что надо? - буркнула она, отрывая глаза от дивика, по которому шли новости.  - Жениться на тебе хочу, - проникновенно сообщил я. - И жить в любви и согласии до конца дней своих. А для начала - съесть чего-нибудь такого, в чем будут калории, жиры, белки и углеводы.   Мохнатый, судя по бульканью, едва не подавился пивом, один из наемников сдавленно хрюкнул. Барменша нахмурилась, метнула на меня свирепый взгляд, но тут же заулыбалась, махнула рукой.   Правой верхней.  - Убить бы нахала на месте, - сказала она. - Но тебе повезло, я сегодня добрая.  - Ценю, и даже ликую, - я взгромоздился на высокий табурет около стойки, и принялся ждать завтрака.   В качестве вместилища калорий и прочих жиров мне была предъявлена большущая яичница с колбасой и сыром, а также пара бутербродов. От водки я отказался, решив, что еще рано, взял бутылочку чистой воды, которая внутри Барьера стоит не меньше, чем виски двадцатилетней выдержки.   Я неспешно жевал, поглядывал на дивик, где мелькали кадры из охваченного очередным бунтом Лос-Анджелеса. В то, что происходило в зале, особенно не вслушивался, отмечал только негромкие переговоры Фомы и его подручных.   Стукнула дверь, ведущая наружу, и через несколько мгновений меня хлопнули по плечу.  - Привет, Лис! - воскликнул Сириус так радостно, словно я был его родной мамочкой, обретенной после пяти лет разлуки. - Очень хорошо, что я тебя отыскал сегодня!   Я покосился на него и хмыкнул максимально скептически.   Но такие штучки для нашего Сириуса все одно, что бронезавру - дробина.  - У меня есть заказ! - воскликнул он. - Не тот, о котором мы говорили позавчера, а совсем другой!  - Что, туристов по локации водить? - спросил я. - Сопли им вытирать и так далее?  - Нет! Нет! Тут все серьезно! - обрадованный тем, что его не послали сразу, Сириус замахал руками. - Заказчик - серьезная научная организация, фонд с мировым именем! Им нужно провести обследование территорий в Сосновом Бору, в районе Лубенского озера.  - Обследование территорий? - спросил я.   Мне приходилось несколько раз работать на научные организации, имеющие интересы в Пятизонье, собирать для них образцы автонов, чугунков, даже почвы и воздуха, заниматься доставкой зондов и датчиков в определенные точки, и забирать их через некоторое время.   Но с подобной терминологией я сталкивался впервые.  - Ну да... как бы это... - Сириус сделал неопределенный жест. - Они дадут тебе оборудование, ты возьмешь его с собой, пройдешь по обговоренному маршруту, вернешься и сдашь оборудование.   Похоже, он сам не до конца понимал, что хотят заказчики.  - И все? А если придется чуток отклониться в сторону? - я запихнул в рот последний бутерброд и запил его водой.   Из объяснений посредника стало ясно, что заказчики понимают специфику, осознают, что некоторые участки могут быть в принципе непроходимыми, и на небольшие отклонения закроют глаза.  - Ну что же... - сказал я, выслушав дифирамбы Сириуса насчет моего опыта и умения ходить по локациям. - Остался главный вопрос - сколько твои большеголовые платят?   Обычно научники прижимисты, и не любят тратиться, но порой встречаются заваленные грантами исследователи, которым некуда девать деньги. Когда подобные типы появляются на Обочине, то праздник наступает у многих - у сталкеров, у наемников и даже у торговцев.  - Платят хорошо, - Сириус осклабился и, пригнувшись ко мне, шепотом назвал сумму.   Да, похоже, тут как раз второй вариант.  - Вот лахудра, - сказал я, чувствуя, как желание поотлеживать бока в "Бульбе-Хилтон" еще пару дней отступает перед прагматичными соображениями. - И когда надо выходить?  - Я знал, что ты согласишься! - воскликнул посредник. - Сегодня!  - Тогда... - для солидности я сделал паузу, подвигал бровями, изображая сомнения, возвел очи к потолку, такому грязному, что он напоминал опрокинутый вверх тормашками культурный слой очень древнего поселения. - Тогда я согласен. Где там обретаются твои заказчики? Они здесь?  - Конечно. Прикатили сегодня утром из Брагина. Ждут в переговорнике у Тихого.  Помимо гостиницы для сталкеров на Обочине имеется несколько небольших заведений, где денежные гости из-за Барьера могут в комфортных условиях провести пару дней, а также без лишних глаз встретиться, с кем нужно. Одно из них, расположенное на северной окраине, рядом с веселым домом матушки Жужу, принадлежало Славке Тихому, очень неприметному и крайне влиятельному воротиле.   Так что тут, скорее всего, и он в доле.  - Пошли, что ли? - я слез с табурета, кивнул Кали и зашагал следом за Сириусом.   Над Обочиной потихоньку светало, из светло-серых облаков, в которых кое-где виднелись прорехи, сыпались крупные снежинки. Местные "бизнесмены" открывали свои заведения: лавки, мастерские, а также рассадники недорогих и сомнительных удовольствий.   Мы протопали мимо дома с яркой вывеской "Матушка Жужу. Встанет даже у чугунка!", и повернули к ветхой хибаре, скрывающей вход в комфортабельный бункер. Едва оказались в поле зрения камер, как бронированная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая чрево лифта.   Аккуратное, блестящее и приятное для обозрения.   На этом "чуде враждебной техники" мы спустились собственно в переговорник. Тут нас встретил хозяин, Славка Тихий, невысокий, щуплый, весь какой-то блеклый и незаметный.  - Доброго дня, - сказал он, моргая невинно, почти по-детски. - Заходите, вас ждут.   Большеголовых оказалось двое - один высокий, с военной выправкой и острыми голубыми глазами, и второй - сгорбленный, седой, с бородкой по моде девятнадцатого века.  - Это Лис, один из лучших проводников Пятизонья, - гордо объявил Сириус, и отступил в сторону.   Реклама, как говорится, двигатель торговли.   Научники разглядывали меня с некоторым скепсисом, и я их вполне понимал. Сталкеров во внешнем мире частенько представляют как покрытых шрамами, мускулистых и уродливых дядек с торчащими отовсюду имплантами. Они же видели высокого и тощего, довольно молодого человека с огненно-рыжими волосами, большим носом и карими глазами.   Ничего особенного, за исключением шевелюры.  - Что же, очень приятно, - сказал научник с военной выправкой. - Я - полковник Петренко.  - Присаживайтесь, хм-хм, будем разговаривать, - подал голос обладатель бородки, и по властному тону я понял, что на самом деле главный тут - он. - Я - профессор Зарайский.   В комнате имелся круглый стол для переговоров, и вокруг него мы и устроились.  - Сириус, хм-хм, ввел вас в курс дела? - спросил профессор.  - В общих чертах, - дипломатично ответил я. - Мне же хотелось знать детали: точный маршрут, сроки выполнения задания, и то, какое оборудование мне придется взять с собой.   Зарайский повел рукой, и полковник выложил на стол черный кейс, снабженный системой защиты класса "люкс". Вскрыть эту штучку, что весит не более килограмма, сложнее, чем тяжеленный, вмурованный в стену сейф.   Щелкнули замочки, и глазам моим предстали два матовых шарика размером с кулак.  - Это - сканеры, - пояснил профессор. - Принцип их действия, хм-хм, вам знать необязательно. Важно то, что они имеют автономные источники энергии, покрытие из активного пластика, излучение их безвредно для человеческого организма. Вес каждого - двести грамм, крепления позволяют установить их на стандартном защитном шлеме.  - А как насчет взаимодействия с моими имплантами? - спросил я.  - Исключено, - твердо заявил Зарайский. - Сканеры не способны повлиять на устройства, содержащиеся в вашем организме. Как и работа имплантов им ничем не помешает и не повредит. Любое взаимодействие исключено. Теперь насчет того, куда вам предстоит отправиться...   Маршрут мне загрузили прямо в главный имплант, и я несколько минут потратил на то, чтобы его изучить.   Выглядела трасса, честно говоря, странно - от Сюрьевского болота мимо горы Большая Кивика через речку Коваши, вокруг Лубенского озера и обратно на север в сторону собственно Соснового Бора. Но самое главное - она была более-менее проходимой, по крайней мере, на момент последнего обновления карт локаций, а прочее меня не интересовало.  - Хорошо, - сказал я. - Сроки?  - Двое суток начиная с сегодняшнего полудня, - объявил профессор. - Реально?  - Вполне, - я улыбнулся. - Я согласен, господа, вам осталось только вручить мне задаток. Сидевший сбоку от меня Сириус облегченно вздохнул - боялся, подлец, что я в последний момент взбрыкну, сделка сорвется, и он не получит посреднические комиссионные.     Забрав деньги и сканеры, я поднялся на поверхность, и двинулся в лавку Старьевщика.   Сегодня моя очередь делать покупки.  - Что-то быстро ты объявился, - вместо приветствия заметил торговец. - Приперло, что ли?  - Ага, - лаконично отозвался я. - Работа приперла. Так что открывай закрома.   Маршрут, по которому мне предстоит пройти, не сильно длинный, не особенно сложный, и одолеть его можно за сутки. Но Пятизонье способно преподнести любой сюрприз, да и не один, так что путешествие имеет шансы затянуться.   Да и вообще, к любой ходке нужно готовиться серьезно, если ты, конечно, не хочешь стать жратвой для скоргов.  - Стандартный набор? - спросил Старьевщик, давно знающий мои пристрастия.  Обоймы для "Шторма", армейские пайки, пара бутылей с водой, зарядка для аптечки, аккумуляторы для инструментов, дополнительный комплект маркеров, прочие запасы - все, что может пригодиться там, где имеет смысл рассчитывать только на себя.  - Вроде все, - сказал я, расплатившись. - Хотя меня терзают подозрения, что ты что-то забыл.  - Что? Таблетку Шульца? - оскалился торговец.  - А она у тебя есть? - в притворном ужасе я выпучил глаза.   Таблетка эта была легендарным снадобьем, якобы способным без вреда вывести из организма все импланты, сколько бы их там не было. Этой штуковиной бредили сталкеры, мечтающие избавиться от чужеродных устройств в телах и вернуться к нормальной жизни за Барьером. Я же в ее существование верил примерно так же, как в Атомного Демона, Избранного и Энергетическую Чашу, то бишь в байки, порожденные фантазией обитателей Пятизонья.  - Не завезли сегодня, - буркнул Старьевщик. - Завтра зайди.  - Как скажешь, - я кивнул ему, запихал барахло в выданную торговцем сумку, и отправился в сторону "Пикника".   Топотун, узнав, что я съезжаю, изобразил на физиономии величайшую скорбь, недолго пробывший моим соседом Чингис пожелал мне удачи, но куда и зачем я двигаю, спрашивать не стал.   Подобные вопросы среди вольных ходоков считаются, во-первых, неприличными, а во-вторых, нефартовыми. Каждый из нас торит свой путь в одиночку, и чужое внимание к этому пути только притягивает неудачу. Болтуны среди сталкеров, конечно, встречаются, но много реже, чем между простых людей.   Ну а у меня есть и свои, дополнительные мотивы всегда держать язык за зубами.   Снарядившись и повесив на себя рюкзак, я отправился к тому КПП, где оставил оружие. Васька Рупор на этот раз засел на вышке, а провожать меня спустился его напарник Леха.  - Порядок? - спросил он, когда я проверил состояние выданного мне оружия.  - Рыжим море по колено, - ответил я, вешая "Шторм" на шею. - Бывайте, парни, до скорого.   Калитка открылась передо мной, и я покинул пределы Обочины.   Впереди лежало то, что всякие умники называют "отчужденным пространством", а мы, сталкеры - домом. Квадратные километры населенной биомехами и скоргами пустоши, ядовитой и смертельно опасной.   Маску я застегивать не стал, а когда ограда поселка и торчащие над ней вышки скрылись из виду, остановился. Огляделся, задействовав следящие импланты, и убедившись, что никто за мной не наблюдает, вытащил из рюкзака матовые кругляши сканеров.   Установи я их на шлем еще в гостинице - это вызвало бы любопытство (что за новое оборудование? откуда Лис его взял?), интерес к моей персоне, тот самый, который мне нужен меньше всего в жизни. А тут, где нет лишних глаз, я их аккуратненько поставлю, а на обратном пути, не дойдя до Обочины, точно так же сниму и спокойно сдам хозяевам.   На первый взгляд еще разумнее было бы закрепить сканеры прямо в начальной точке маршрута. Но Сосновый Бор - место непредсказуемое даже по меркам Пятизонья, и там меня может встретить все, что угодно.   А тут, на самой окраине локации ЧАЭС, обычно тихо и спокойно...   Дружно ожившие импланты сообщили мне, что я могу засунуть слова "обычно" и "спокойно" себе в задницу, и что с востока приближается группа довольно шумных и крупных объектов.   Носороги - мутировавщие грузовики, они держатся, как правило, стадом и любят наезжать на одиночных сталкеров, причем наезжать в прямом смысле - до летального исхода.  - Очень славно, - сказал я, оглядываясь в поисках убежища. - И кто их сюда звал?  Потратить боеприпасы на драку с оравой чугунков, с которых ничего не возьмешь, кроме "аккумуляторов" - самое глупое, что можно придумать в моем положении. Куда разумнее спрятаться и переждать, пока эти мощные, но не особо умные биомехи не уберутся прочь.   Подвиги - героям, а мне - маленький гешефт и отсутствие повреждений.Схоронился я в неглубоком овражке, куда носороги вряд ли сунутся, и на всякий случай приготовился к бою. Вскоре показался головной биомех - кабина так покрыта наростами и бронелистами, что напоминает металлический кочан капусты, спереди торчат три рога длиной в метр, а позади нечто вроде уродливой клешни - бывший кран-манипулятор.   За вожаком проследовали еще три чугунка размерами поменьше.   Я помахал замыкающему ручонкой, выбрался из овражка и продолжил манипуляции со шлемом.  - Готово, - сказал я, когда мою башку украсили два округлых симметричных нароста. - Теперь, брат Лис, любой встречный сможет честно поинтересоваться у тебя - ты что, женился?   Наросты мало напоминали рога, но выглядели не функциональнее пятой ноги.   Я вздохнул, нацепил шлем, застегнул маску и двинулся в путь на юг, к Чернобыльской АЭС, рядом с четвертым энергоблоком которой находится "тамбур" - вход в гиперпространственный тоннель.   Логично предположить, что от Обочины к нему ведет натоптанная тропа, нечто вроде тракта, но на самом деле это не так. В Пятизонье все слишком быстро трансформируется, и маршрут, еще вчера казавшийся безопасным, сегодня может стать непроходимым. А уж любая пульсация так изменяет местность, что после нее карты ловушек и гнездилищ чугунков можно отправлять на помойку.   Я обычно уклоняюсь немного к востоку, чтобы избежать наиболее очевидного и оживленного пути. Шагаю себе потихоньку, никого не трогаю, и поглядываю по сторонам - вдруг что интересное нарисуется?   До развалин поселка Кулажин я добрался без затруднений, зато на его окраине меня атаковала стая мозгоклюев. Пришлось чуток пострелять, сбить наземь самых крупных тварей, и прибавить ходу, чтобы удрать от мелких.   Эти создания, способные выводить из строя импланты, обитают в пределах энергетического поля, и далеко от него не уходят, поэтому лучшее средство против них - расстояние.   Кулажин остался позади, и я почти добрался до места, где на картах обозначено село Михалевка, а на самом деле нет даже руин, когда "подал голос" датчик биологических объектов.  - Вот так сюрприз, - сказал я, останавливаясь и пытаясь определить, где же прячутся эти самые объекты, и сколько их.   В Пятизонье проживает один вид биологических существ - хомо сапиенс сапиенс.   Тепловизор ничего не показывал, сонар молчал, и это означало, что сородичи, оказавшиеся на моем пути, маскируются, причем делают это хорошо. А прятаться есть смысл только тому, кто задумал что-то нехорошее - например, прибить меня и завладеть экипировкой.   Я подумал, не войти ли в форс-режим, но потом решил, что ну его...  Развернулся и двинулся на запад: умный на засаду не пойдет, умный засаду обойдет.   Но уйти без боя мне не дали.   Едва стало ясно, что я намерен банально удрать, сидевшие в засаде засранцы занервничали. Я уловил негромкое постукивание перекатившихся камушков, сухой щелчок, и поспешно рванул в сторону. Загрохотало, по тому месту, где я только что стоял, хлестнула очередь.   Ба, да они вооружены "калашом"!   Через мгновение выяснилось, что не только им - несколько импульсных пуль взрыли землю у моих ног, и я понял, что у моих противников имеется еще и "Страйк" - десятизарядный пистолет с подствольным магазином, что используется сталкерами, и мной в том числе, в качестве второго ствола.   Судя по оружию, меня сочли подходящей добычей недавно появившиеся в локации новички.  - Ну, все, вы меня разозлили, уроды, - пыхтя, я шлепнулся на землю.  Начав стрелять, сидевшие в засаде типы демаскировали себя, а главный имплант собрал данные с остальных и выдал мне информацию - тот, что с "калашом", сидит вон там, в груде развалин на месте дома, вооруженный "Страйком" - прячется за пышным автоном цвета бронзы.   Есть вроде бы и третий, в яме на окраине виртуального селения, но он почему-то не стреляет.  - А раз вы меня разозлили, то я сделаю вам плохо, - продолжил я, и пополз прочь.  Одолеть метров десять под прикрытием вот этого пригорка, затем в ложбину, пройти по ней до конца. Пара шагов, и я окажусь в тылу у посмевших устроить столь бездарную засаду доходяг. Серьезных имплантов, что позволят заметить мой маневр, у этих типов быть не должно.   Стрельба прекратилась, когда я был уже в ложбине.  - Эй, где он!? Ты его видишь? - хриплым, напряженным голосом спросил тот, что прятался в развалинах.  - Нет, - гнусаво отозвался второй. - Может быть, готов? Надо проверить.  - Я тебе проверю! - воскликнул я, объявляясь у обладателя "Страйка" за спиной. - Бросай оружие!   И тут этот парень совершил большую глупость - вместо того, чтобы просто выполнить приказ, он попытался резко повернуться. Я нажал спусковой сенсор совершенно автоматически, и башка гнусавого разлетелась на куски. Дергающееся тело упало наземь, хлынула кровь, а я прицелился в хриплого.   Этот оказался более умным, а может быть, произвела впечатление моя меткость.  - Бросаю... - прошептал он, и положил "калаш".  - Очень хорошо, - одобрил я. - Сделай пять шагов в сторону, ляг лицом в землю, руки положи на затылок. Быстро! - он выполнил приказ, и я повернулся к третьему. - Эй, ты, хватит прятаться! Вылезай, а не то гранату кину! Не пожалею, а от тебя даже пепла не останется!  - Он не ответит, - сказал хриплый. - Не может...  - А ты молчи! - рыкнул я на него, и осторожно зашагал туда, где прятался третий засранец.   Он лежал на дне глубокой ямы, похожей на воронку от снаряда, и был еще жив. Темные глаза смотрели в небо то ли с мольбой, то ли с угрозой, а на месте рта булькало серебристое месиво.   Похоже, колония скоргов, поразившая его, как-то усваивала кислород, и поэтому ее жертва не умирала, хотя дышать не могла.  - Действительно, не сможет, - я поднял "Шторм", и выпустил одну-единственную пулю.   Мягкий шлепок, и все оказалось закончено.  - А теперь немного поговорим, - я развернулся и пошел к хриплому. - Хотя по всем законам Пятизонья я должен пристрелить тебя, как бешеную собаку. А ну встань, отвались мой хвост!   Он послушно поднялся, сутулый, совсем молодой: чумазое лицо под шлемом, глаза блестят страхом и злостью. Маски у него то ли вообще не было, то ли потерял в передрягах, а вот боевой костюм выглядел новым.  - И на кой черт вы сюда полезли, дураки? - спросил я. - Насмотрелись репортажей Мерлина? И зачем отправились в пустошь на промысел? Думали, здесь легко стать разбойником с большой дороги? Есть много более пристойных и менее рискованных способов устроить свою жизнь в этих местах.  - Мы хотели... мы думали, собрать артефакты... потом продать... было четверо, - забормотал он.   Я смотрел на него, заикающегося и жалкого, и вспоминал себя, каким я появился в московской локации в январе пятьдесят второго. Я тогда хорошо понимал, что в обычном мире места мне нет, что останься я там еще на месяц, и меня обязательно найдут. И действовал соответствующе, сжигая мосты и готовясь к тому, чтобы выжить в отчужденных пространствах.   А эти? Летят сюда, привлеченные ложной романтикой, как мотыльки на пламя свечи, и гибнут...  - Хотели они! - буркнул я, опуская ИПП. - Прежде чем хотеть, думать надо! Без скоргофагов и нормального снаряжения тут долго не протянешь. Ладно, я сегодня добрый, так что забирай свою пушку и вали к Обочине. Или уматывай отсюда ко всем чертям, или начинай строить жизнь заново - с нуля, которым ты в данный момент и являешься. Понял?   И, оставив чумазого парня ошалело хлопать глазами, я пошел прочь.   Я все ждал, что он поднимет "калаш" и попытается выстрелить мне в спину.   Но он не выстрелил.     К железнодорожному мосту через Припять я добрался без особых проблем.  Миновал похожие на термитники бугры, между которыми блестели лужи жидкого металла, увидел реку, и три торчащие из нее огромные бетонные опоры. Около них еще пару лет назад соорудили то, что гордо именовалось "переправой", натаскали обломков, бросили мостки, сделали все, чтобы можно было перебраться с берега на берег.   Единственная проблема - "переправа" являлась однополосной, разойтись на ней смогли бы только призраки.  - Похоже, чисто, - пробормотал я, оглядев окрестности. - Рискнем, что ли?  Отсюда недалеко до "тамбура", а в его окрестностях почти всегда оживленно - люди, чугунки, группы сталкеров, шайки биомехов появляются и исчезают, сходятся и расходятся. Поэтому терять тут бдительность нельзя, только зазеваешься, "палачи" из Ордена нафаршируют тебя пулями, или какой-нибудь дракон решит, что пора отведать твоего мясца.Прежде чем вступить на восточный край "переправы", я перешел в форс-режим.   Что это такое на самом деле - мне объяснить сложно, так что я им просто пользуюсь безо всяких объяснений. Когда он включается, мои оплавленные импланты - сонар, радары, датчики, вроде бы призванные функционировать отдельно друг от друга, объединяются в некую систему. И я начинаю воспринимать мир совершенно не по-человечески - как совокупность неподвижных и движущихся, живых и мертвых, излучающих и неизлучающих объектов.   Я будто становлюсь единым огромным глазом и ухом одновременно, неким чудным сложным органом, что обращен во все стороны сразу. Слышу, как растут автоны, выкачивая из земли металл, замечаю, как ползут скорги, вижу то, что в обычном состоянии никогда не разгляжу.   Единственный минус - форс-режим жутко утомляет, высасывает энергию, и пользоваться им долго я не могу.   В этот раз сил у меня было много, и вход прошел легко. Мир вокруг поплыл, потерял четкость, а затем вернулся, превратился в сферу из вывернутых плоскостей, ярких и темных, шершавых и гладких, холодных и теплых. По ней задвигались "метки" - мельтешащие под поверхностью воды гидроботы, клубящееся в воздухе облако "кислоты", кружащийся у самого горизонта дракон, двое ходоков в руинах поселка Кривая Гора...   Но поблизости - ничего и никого опасного.   Перебравшись через реку, я отключил форс-режим, и минут пятнадцать отдыхал, приходил в себя. Затем огляделся еще разок - не изменилась ли ситуация, и направился в сторону самой знаменитой в мире АЭС.   Добрался до развалин бетонного забора, приподнял голову и осторожно выглянул.   Вихрь - центральная точка "тамбура", да и всей локации, вращался на обычном месте, рядом с грандиозной грудой обломков неподалеку от четвертого реактора. Напоминал он оседлый, пустивший корни столб торнадо средней степени упитанности, и выглядел грандиозно и опасно, как небрежно возлежащий лев.   Что это на самом деле такое - большеголовые спорили до сих пор, хотя с момента Катастрофы прошло больше трех лет. Одно было известно точно - с помощью этого вот явления можно мгновенно переноситься на сотни километров. Перебираться из "тамбура" в "тамбур", из Новосибирска в Старую Зону, из Казантипа в Сосновый Бор или в Москву.   Около вихря тусовались несколько рапторов, мутировавших легковых автомобилей, принесенных сюда во время последней пульсации. Похоже, они ждали момента, когда их засосет в гипертоннель и уволочет обратно, на "родину", к широким хайвэям и асфальтированным площадям.   Ни того, ни другого в Старой Зоне не встретишь, поэтому рапторам тут неуютно.  Они катались туда-сюда, порыкивая моторами, иногда прыгали друг через друга, короче говоря, резвились вовсю.  - Вот лахудра, - пробормотал я, досадливо почесывая нос и раздумывая, что делать с этими чугунками.   Пройти мимо них незаметно - задача для сильного метаморфа, задурить электронные мозги парочке биомехов и натравить их на сородичей - выход для реального мнемотехника.   А что прикажете делать проводнику?   Использовать обычные, вполне человеческие хитрости, что по уму и по плечу даже тому, кто вообще лишен имплантов.   На такой случай я ношу с собой шумовые гранаты и "ложные цели" - сложные устройства, что способны создавать фантомы, не визуальные, а электромагнитные, для чугунков. Плюс где-то в недрах моего рюкзака спрятана обыкновенная рогатка - безотказный и не требующий ресурсов инструмент доставки этих штуковин в выбранную точку пространства.   Зарядив рогатку примотанной к гранате "ложной целью", я установил ее таймер на десять секунд. Прицелился, и запустил сдвоенный снаряд по высокой траектории прямо за груду обломков. А сам вытащил маркер Соснового Бора, зажал в кулаке, и привстал на четвереньки.   Если все выгорит, времени у меня будет очень немного.   Грохнуло, рапторы дружно взревели моторами, и радары сообщили мне, что "ложная цель" заработала - из-за террикона пошло излучение, характерное для крупного чугунка типа носорога.   Выглянув из-за стены, я обнаружил, что биомехи удирают во всю прыть.  Активировал маркер и рванул через руины, точно заправский спринтер. Краем глаза заметил, что один из чугунков притормозил, вроде бы начал поворачивать. Но я не обратил на это внимание - мое спасение сейчас в скорости.   Приближается рев мотора, вижу несущуюся ко мне смутную тень, сам прыгаю прямо в воронку, и серое мельтешение поглощает меня... Затем прошло несколько мгновений... или лет?.. или тысячелетий?.. меня кружило и мотало, разрывало на части, и каждую из них кипятило в чане с "царской водкой", а затем посыпало солью.   Все эти ощущения имели к реальности примерно такое же отношение, как глюки обдолбавшегося ниггера. Где на самом деле пребывало мое тело во время путешествия по гипертоннелю, и что с ним происходило - не знал никто. Очевидно было одно - болезненные, неприятные чувства во время переноса одолевали каждого сталкера без исключения.   Но только у всех они выглядели по-разному.   Проморгавшись, я обнаружил, что жив и вроде бы здоров, и стою на узенькой, хоббитам впору, улочке. Взгляд мой уперся в типичную средневековую ратушу - с остроконечной крышей, флюгером и даже часами.   Все понятно, я на месте, в "тамбуре" Соснового Бора, расположенного на территории детского развлекательного корпуса. Все остальное тоже на месте - вон мрачный силуэт Ленинградской АЭС на юго-западе, глубокие траншеи, громадное кладбище ржавых машин, непонятно почему не оживленных скоргами.   И снег - настоящая завеса из колючей, хлещущей по лицу пурги.  - Это я удачно зашел, - пробормотал я, активируя импланты и пытаясь разобраться, нет ли кого рядом.   В первый момент после переноса сталкер особенно уязвим.   Пусть даже опасных чугунков здесь поменьше, чем в той же Старой Зоне, зато в Сосновом Бору тьма тьмущая всяких необъяснимых и при этом опасных явлений. Начать хотя бы с той же АЭС, что до сих пор продолжает исправно функционировать и производить энергию.   Вдобавок именно тут свили гнездышко последователи Дьякона, одного из самых гнусных маньяков Пятизонья. По слухам, месяц назад, на Рождество, он спалил очередного ученого, объявив его воплощением Антихриста.   И, похоже, тем самым переполнил чашу терпения военных, считающих Сосновый Бор своей территорией.   Теперь "чистильщики" вовсе озвереют, и начнут крошить всех подряд, не разбирая, кто перед ними - вольные ходоки, безумцы из "Пламенного Креста", егеря или бойцы Командора Хантера.   Мои импланты засекли прячущегося в развалинах детского городка человека - одного, довольно легко вооруженного, судя по излучению оружия. Скорее всего - "кукушку", кого-то из коллег, что решил слегка подзаработать, наблюдая за "тамбуром" и окрестностями.   Мое появление он наверняка отметил, и вскоре информация о том, что в локации появился одиночный сталкер с круглыми херовинами на шлеме, окажется у местного приора узловиков.   Ну и пусть, с меня не убудет, я с Орденом не враждую.   Я вообще ни с кем не враждую.   Помахав "кукушке" ручкой, я зашагал на восток, прочь от моря, к начальной точке моего маршрута. Выбравшись из детского городка, запеленговал военный патруль - БРДМ на основе внедорожника "Тигр". Сказав "спасибо" имплантам, я поспешно спрятался обратно в развалины.   Ну уж нет, лучше бешеный бронезавр, чем отряд злобных вояк.   Серый силуэт БРДМ показался из метели, повернул башенку с пулеметом в мою сторону, но этим все и ограничилось. Броневичок укатил вдаль и скрылся из виду. То ли "чистильщикам" показалось неинтересным связываться с одиноким ходоком, то ли они просто спешили.   Оставив окрестности "тамбура" позади, я решил, что самое время остановиться и перекусить.  - Отведаем, что бог послал, - сказал я, устроившись в развалинах садового домика, дававших хоть какую-то защиту от ветра.   Бог вполне предсказуемо послал мне армейскую таблетку "Сухпай", вкусом похожую на картон, но зато компактную, легкую и содержащую полный набор веществ, без которых человеческий организм начинает загибаться. Прожевав ее и глотнув немного воды, я некоторое время любовался на снежные клубы, носившиеся над болотами, поднялся и зашагал дальше.   Метель бушевала так, что глазами я мог заглянуть метров на двадцать, а отдельные порывы чуть не сбивали меня с ног. Под тяжелыми ботинками хлюпала замешанная на снегу грязь, а мир вокруг напоминал пустой стакан из-под кефира.   Почти час я потратил на то, чтобы обойти Лабиринт Коваши, еще одну местную аномалию, непонятным образом перемещавшуюся по берегам одноименной речки.   Это громадное скопление автонов имеет вход и выход, и от одного до другого вроде бы даже можно пройти. Сталкеры болтают, что внутри есть шанс отыскать редкие артефакты вроде "плети", оплавить импланты так же, как в гипертоннеле, и даже избавиться от заражения скоргами.   Проверять эти сказки и заходить в Лабиринт я не собирался.   Перемахнув через Коваши, я по железнодорожной насыпи добрался до Сюрьевского болота. Тут стало ясно, что начальная точка прочерченного научниками маршрута угодила в заросли автонов, самых обычных, неподвижных. А к югу от нее я засек небольшой участочек земли, воздух над которым еле заметно дрожал.  - Вот тебе и привет, - сказал я, сканируя аномалию в разных диапазонах. - "Зов Бездны"?   Ловушка, окрещенная столь поэтично, встречается нечасто, но и заметить ее довольно трудно, поскольку она не проявляет себя какими-либо внешними эффектами. Попавший в зону ее влияния человек начинает галлюцинировать, слышит голоса, испытывает всякие безумные желания типа "всех убью, один останусь".   Спасти такого бедолагу можно, если сразу схватить его и покрепче связать.   Через несколько часов наваждение развеется, и пострадавший придет в себя, и сам будет удивлен, когда ему расскажут то, что он творил.  - Зов Бездны, - повторил я, раздумывая, как бы обойти эту штуковину. - Придется вносить коррекцию.   Думаю, что большеголовые не обидятся, если я начну маршрут немножко в стороне. А если их приборы засекут аномалию и запишут ее параметры, то тем лучше - у меня будет оправдание.  Я пообщался с главным имплантом, последний раз уточняя параметры трассы, и пошел на юг.       Глава 3. Призрачный вихрь.   7-8 февраля     Метель выла, точно хор безумцев, снежные вихри танцевали вокруг меня, как призраки.  - Не думай о секундах свысока, - напевал я, меряя шагами пространство локации. - Наступит время - сам поймешь, наверное. Свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения... И чего этим научным засранцам здесь понадобилось? Тоска же смертная?   Шел я довольно долго, из интересного видел дохлого дракона, нашедшего гибель в схватке с военными или каким-то другим чугунком, и пока еще не восстановившегося. Смутно различимый пейзаж вокруг меня навевал зевоту и желание немедленно погрузиться в спячку годков эдак на пять - заболоченные низины, редкие кучки автонов.   Никакого разнообразия, короче говоря. Лубенское озеро показалось, когда начало темнеть - пологие, совершенно голые берега, серая, покрытая маслянистой пленкой вода, по поверхности которой всегда, даже в безветрие, катятся волны.   Эх, взять бы удочку, наживить магнит, и посидеть тут часика три, вытаскивая на берег разных гидроботов. Жаль только, что сварить их можно только в доменной печи, а пожарить - на поверхности солнца.   Да уж, нашел о чем мечтать... Я хмыкнул и встряхнулся.   Я обошел озеро, в соответствии с маршрутом свернул на запад, и почти тут же наткнулся на "чертову топь". Тепловизоры показали, что участок земли площадью примерно метров в десять куда теплее, чем его окрестности.   Снег тут лежал, но выглядел слегка подтаявшим.  - Занятное дело, - пробормотал я, раздумывая, что аномалия, любящая асфальтовые покрытия, делает среди болот.   Обойдя ее и поднявшись на холм, я обнаружил за ним целую группу ловушек - три пятна "магнита" в ряд, а за ними - "электрогейзер". Почуяв меня, он начал выбрасывать пучки голубовато-белых молний, светящиеся разряды с шипением побежали во все стороны.  - А это еще занятнее, - сказал я.   В "магните", колонии нанитов, с помощью сильнейшего магнитного поля притягивающей железо, нет ничего необычного, но дело в том, что собираться толпой им смысла нет. А вот "электрогейзер" - штука более редкая, и крайне опасная, напряжения в нем хватит, чтобы прикончить целый отряд сталкеров или расплавить чугунка вроде раптора.   Такое скопление ловушек намекает, что под землей тут прячется не отмеченное на картах энергетическое поле. Но если бы это было так, то здесь толпились бы биомехи, летали мозгоклюи, в общем, царило бы жуткое веселье.   Да и признаков энергетического поля мои импланты не ощущали.  - Все страньше и страньше, все чудесатее и чудесатее, - сказал я, и первый раз серьезно отклонился от начертанного большеголовыми маршрута. - Провалиться мне на этом месте, если я чего понимаю.   Чтобы обойти "магниты" и "электрогейзер", пришлось спуститься в недлинный, но узкий овраг. Я прошел по нему с десяток метров, и тут сонар и датчик движения взвыли одновременно.   Нечто почти бесшумное, невидимое выдвигалось снизу, из-под снега.   Вместо того, чтобы начать стрелять или обратиться в бегство, я отвернулся, закрыл глаза, да еще и положил на них ладони. В спину пахнуло мягким теплом, донеслось потрескивание, под веки проникли голубоватые отсветы.   Так и есть, "голубой огонек" - крайне опасная дрянь, взглянув на которую, превращаешься в некое подобие автомата. Это не "зов Бездны", что сводит тебя с ума, эта ловушка программирует жертву на определенные действия. Внешне ее поведение может выглядеть разумным, но на самом деле рассудка и собственной воли в таком человеке не остается.   Он может просто кинуться на соратников, если идет в команде, или добраться до ближайшей группы сородичей и атаковать их. Может перебраться в другую локацию, некоторое время провести в нормальном состоянии, и только затем свихнуться.   Помню я, год назад сталкер по кличке Морж вернулся с ходки необычайно молчаливым. И на второй день пребывания на Обочине бросился на Кали, а когда его скрутили, взорвался. Тело его изнутри оказалось напичкано крохотными колониями скоргов, и те разбрызгало во все стороны.   Да, тогда заразились многие, у мнемотехников было полно работы, даже из Ордена подмогу вызывали...   Откуда появляются "голубые огоньки", и кто пишет транслируемые ими программы, доподлинно известно не было. Болтали о психотронном излучении, о возникших в Пятизонье паразитических наноорганизмах, поражающих мозг.   Ну а я, как практик, знал одно - если отвернуться в первый момент и не поддаться его зову, все будет нормально.   Потрескивание за моей спиной звучало уютно, хотелось повернуться и посмотреть, что издает этот звук. Голубоватые отсветы помаргивали, словно норовили пробраться под веки, залезть в мозг.   Но я стоял, как скала.   И только когда потрескивание сменилось разочарованным шуршанием, а затем все затихло, я отнял руки от глаз.  - Поднимите мне веки, типа того, - сказал я, очень осторожно поворачиваясь.  Никаких следов "голубой огонек" не оставил, но вынудил меня окончательно поверить в то, что я нахожусь в странном месте, где ловушки встречаются много чаще, чем им положено. Хотя если разобраться, то весь Сосновый Бор - особенное пространство, именно на него приходится три четверти необычных, по меркам Пятизонья, происшествий.   Дальше я двигался, удвоив бдительность, внимательно сканируя пространство вокруг себя.   Начало темнеть, когда я вышел к останкам бронезавра - давно запеленгованный мной чугунок выглядел словно банка консервов, вскрытая с помощью топора, а затем брошенная в костер; торчали зубцы и заусенцы закопченного металла, из развороченного чрева тянуло гарью и жженым пластиком.   Что могло так изуродовать могучего биомеха, я не представлял.   Судя по тому, что внутри железной туши не наблюдалось движения, его собственные скорги-симбионты погибли, а дикие, обитающие в Сосновом Бору, сюда еще не добрались.  - О поле, поле, кто ж тебя усеял мертвыми костями? - вопросил я, оглядывая окрестности.   Радар показал, что к югу торчат еще два холмика из металла - скорее всего, такие же раскромсанные бронезавры. А вот на северо-западе я заметил нечто расплывчатое, мерцающее, то появляющееся, то исчезающее.   И мой маршрут вел прямиком к этой штуковине.   Пройдя сотню метров, я остановился - в ложбине меж двух поросших автонами бугров виднелся свет, не оранжево-багровый, какой дает пламя костра, не холодный электрический, и не агрессивное свечение "голубого огонька", а какой-то призрачный, колышущийся, будто живой.   Мне пришла в голову мысль о громадном цветке с лепестками из огня, что покачивается на ветру.  - Неужели глюки? - спросил я, хмурясь, поправил "Шторм" и двинулся дальше.   Я не я буду, если не гляну, что там такое - ну, хотя бы одним глазком.   Когда ложбина открылась полностью, я вновь замер - поднимаясь над снегом метра на три, выбрасывая в стороны искры, медленно вращался полупрозрачный вихрь из серебристо-синего света, очень похожий на "торнадо", что отмечают входы в гиперпространственные тоннели.   Он и вправду колыхался, немножко плавал из стороны в сторону, и при взгляде на него перед глазами начинало двоиться.  - И что это за фигня такая? - вопросил я, отводя взгляд и анализируя поступающие с имплантов данные.   Увы, но на этот раз ничего определенного выяснить не удалось - слабые и нерегулярные всплески электромагнитного излучения, отмеченные еще издалека, и на этом - все.   Никакого тепла, никакой жизни, только свет.   Главный принцип выживания в Пятизонье звучит так - увидел нечто непонятное, побыстрее делай ноги. Те рисковые парни, что ему не следуют, обычно не могут похвастаться длинной биографией.   Сколько их было? И сколько еще будет...   Но тут я сам почему-то задержался - то ли слишком красивым показалось необычное явление, то ли эта дрянь как-то повлияла на мозг, заставила меня расслабиться и забыть об опасности. Даже сделал несколько шагов к светящемуся вихрю, ощутил идущее от него теплое дуновение, подумал о том, что все, пора драпать отсюда ко всем чертям.   А в следующий момент призрачный свет плясал и вокруг, и внутри меня.  Меня бросало и кидало на переливающихся струях, и это было одновременно приятно и мерзко, и еще напоминало те ощущения, что испытываешь, проходя через гипертоннель. Только здесь я никуда не перемещался, почему-то сохранял сознание и даже мог видеть, что происходило вокруг - снежинки, летящие сверху, с темного неба, отсветы на сугробах.   И пляшущую на них тень... мою тень?   Вихрь выплюнул меня небрежно, как ребенок косточку от вишни. Я не удержался на ногах, и сел задницей в сугроб. Свет исчез, погас без следа, точно его не было. Зато на том месте, где он только что горел, появилась мужская фигура. Некто высокий, тощий сделал шаг, и под его ногами заскрипел снег.- Эй, ты кто? - воскликнул я, вскидывая "Шторм".   Как бы паршиво я себя не чувствовал, и что бы со мной не творилось, я всегда помню, что человек, которого ты встречаешь в Пятизонье, с вероятностью примерно в девяносто процентов - враг.  - Ты кто... - отозвался незнакомец неуверенно, хрипло, словно давно не разговаривал.   Я моргнул, подстраивая глазные импланты, и в следующий момент решил, что схожу с ума. Ко мне медленно шагал совершенно голый, жилистый мужик, на правом плече его серебрилась паутинка нанозаразы. На щеке выделялся небольшой шрам, нос походил на таран греческой триремы, вихрами торчали густые волосы.   И я готов был поклясться, хотя и не мог этого различить, что они ярко-рыжие.   Ведь это лицо я на протяжении многих лет видел каждый день.   В зеркале.  - Твою мать... - протянул я, понимая, что имею дело с галлюцинацией, и вскакивая на ноги. - Эта светящаяся хрень мне что, мозги свернула? Неужели какая-то новая ловушка?   Сосновый Бор всегда был богат на сюрпризы, тут впервые появилась "снежная вата", здесь чаще всего отыскивают "лже-накопители". Так что ничего удивительного, что очередная аномалия, пока не имеющая даже названия, впервые показала себя здесь. Грустно только, что для стартовой "демонстрации" она избрала мою более чем скромную персону.  - ...новая ловушка, - повторил мои слова голый мужик, а в следующий момент оказался рядом.   Я узнал любимый атакующий подход слишком поздно, поскольку до сих пор ни разу не видел его в своем исполнении. А в следующий миг я смог оценить силу собственного удара - тяжелый кулак врезался мне в висок. Перед глазами все поплыло, а ноги ослабели и подогнулись.   "Ни хрена себе галлюцинация" - подумал я, пытаясь уклониться от повторной атаки.   Не вышло - этот гад хорошо знал, как именно я буду уворачиваться, и бил на опережение. Меня мотнуло, бросило в снег, я ощутил холодное прикосновение к щеке, и затем сознание отключилось.     Выплывать из темной мягкой бездны не хотелось, там было тепло и уютно.   Зато за ее пределами, куда меня неумолимо тянуло, царил свирепый, клюющий холод. И все же мне надо было туда - это я чувствовал всем существом, и сердцем, и мозгами, и пятками.   Совершив усилие, я разорвал черную пелену, и обнаружил, что лежу на снегу.   Необычайная легкость во всем теле дала понять, что я остался без боевого костюма, шлема, оружия, груза и даже ботинок. Возникший из светящегося вихря двойник, или скорее дубль, заехал мне по морде, забрал имущество и оставил меня подыхать.   И все это случилось посреди холодной зимней ночи, под пологом метели, чуть ли не в центре локации!  - Рыжим море по колено, - просипел я, пытаясь встать и морщась от боли в висках. - Или в этот раз - нет?   Судя по всему, мне "повезло" развенчать одну из легенд Пятизонья.   На Обочине и в прочих сталкерских тусовках давно ходили слухи про "мультипликатор" - некую ловушку, которая сотворяет угодившему в нее человеку идеальную копию. Слухи ходили, но я за три года, проведенных в странствиях по локациям, ни разу не встречал человека, видевшего "мультипликатор" воочию, и тем более - того, кто от него пострадал.   И до сегодняшней ночи я полагал, что это всего лишь байка вроде "двадцати суперсталкеров".  - И зря считал, - сказал я, утвердившись, наконец, на дрожащих конечностях. - Вот урод!   Так нехорошо я поименовал, конечно, не себя, а дубля, так некстати оказавшегося у меня на пути. Хотя его тоже можно понять - если твоя главная задача состоит в том, чтобы выжить, ты и сам на себя нападешь.   Кстати... насчет выжить...   Если не предпринять экстренных мер, то меня прикончит самый обыкновенный холод. На мне остался только комбинезон, который порой называют "поддоспешником", и греет он не особенно. А уж носки - вообще не лучшая обувь для того, чтобы идти по неглубоким, но все же сугробам.  - А это означает... - я огляделся. - Что надо топать туда, где можно раздобыть одежду и обувь.   Вариант первый - в церковь Неопалимая Купина, где свил гнездышко Дьякон и его парни из "Пламенного Креста". Они, конечно, очень любят чужаков-грешников, и не пожалеют тепла, чтобы меня обогреть. Да только в процессе обогрева, скорее всего, сожгут мою грешную тушку.   Нет, для этого я еще недостаточно замерз.   Вариант второй - к окраине локации в надежде наткнуться на военный патруль. "Чистильщики", увидев сталкера без оружия и одежды, будут долго смеяться и даже, наверное, не сразу меня пристрелят. А вот захотят они помогать мне или нет - вопрос сложный.   Все зависит от того, какое настроение будет у их командира.   Вариант третий - к торговцу по прозвищу Упырь, что обитает в развалинах неподалеку от "тамбура". Он, конечно, скорее удавится, чем сделает что-то бесплатно, но зато в надежде на будущую выгоду на все пойдет.   Кроме того, он меня знает.   Так что нужно всего-то пройти десяток километров через напичканную ловушками, скоргами и биомехами территорию, имея из оружия только кулаки, зубы и мозги.  - Ну что, брат Лис? - сказал я уныло. - Двигай, что ли...   На первом же шагу на меня навалилось головокружение, показалось, что я не иду, а ползу по оврагу, а сверху, над склоном, что-то ревет и лязгает. Громыхнул взрыв, и я услышал его одновременно и рядом, в десятке метров, и далеко - где-то на западе, около морского побережья.   Глюк пропал, и я оказался там же, где и был, южнее Лубенского озера.  Встряхнувшись, я быстренько проверил функциональность имплантов, начиная с главного и заканчивая сонаром, после чего решительно затопал в сторону "тамбура" и обиталища Упыря.   Идти было не то чтобы некомфортно, а просто тяжело - под ногами хрустел снег, порывы ветра заставляли меня вздрагивать. Конечности леденели, в груди посвистывало, снег залеплял глаза, а метель, как казалось, издевательски гудела в уши.   Будь я обычным человеком с более-менее стандартным набором имплантов, воспаление легких одолело бы меня через полчаса такой прогулки, и быстренько свело бы в могилу. На вживленная в мое тело "машинерия" позволяла не только видеть дальше и чувствовать больше, чем положено биологическим существам, а еще и переносить непредставимые для наших предков нагрузки.   Я, конечно, замерз, причем довольно быстро, но вместо того, чтобы поддаться желанию зарыться в сугроб и уснуть, только озлился на себя и добавил ходу. Нет, ребята, я сначала догоню явившегося из "мультипликатора" дубля, как следует навешаю ему по шее, и только затем сдохну.   Силы вытекали из тела быстрее, чем вода из дырявого чана, меня трясло и колотило.  - Степь да степь кругом, путь далек лежит, во степи глухой замерзал ямщик, - в такт шагам напевал я строку из старой песни, все пытался вспомнить вторую, и никак не мог.   Задубевший и полудохлый, я едва не влетел в "кислоту" - ловушку в виде облака кислотной взвеси. Заметить такую сложно и днем, особенно если выпустившие ее наниты сделали это давно. Оказавшись же внутри без маски и одежды, ты обречен на медленную и мучительную смерть.   Затормозил в последний момент, повернулся, чтобы обойти аномалию, оставил ее позади, и выбрался на дорогу, ведущую из Соснового Бора на юго-восток. Не успел обрадоваться тому, что под ногами теперь твердая поверхность, как навалилось головокружение, и я упал.   Пролежал вроде бы недолго, но когда поднялся, обнаружил, что прямо на меня через метель катит стая бульдопитеков - чугунков, мутировавших из строительной техники. До них оставалось еще около километра, да и обычно эти биомехи на людей не нападают, но если сталкер окажется у них на пути, то его расплющат просто так, безо всякого злого умысла.  - Надо бы убраться с дороги... - прохрипел я.   Мне нужно было одолеть с десяток метров, сползти на обочину.   В нормальной ситуации - плевая задача, но сейчас я даже стоял с трудом.   Я зарычал, несколько раз сжал и разжал кулаки, а затем заставил себя подняться. Покачнулся, но устоял, и сдвинул с места тяжелую и мертвую правую ногу. За ней - левую. На первом шаге едва не упал, затем чуть не задохнулся от резкой боли в груди, но все же пошел.   Импланты позволяли мне отслеживать продвижение чугунков без помощи глаз. Бульдопитеки катили неспешно, впереди два огромных бульдозера, за ними похожий на жирафа кран на гусеничной платформе, а в арьергарде - четыре небольших трактора с отвалом.   Осталось пятьсот метров, они спускаются в ложбину...   Двести пятьдесят - меня засекли, и пока я еще у них на пути...   Пятьдесят - я напрягаю последние силы, кашляю, как мне кажется, кровью, и падаю на обочину. Рывком поворачиваюсь на спину, и вижу, как широкая гусеница давит снег метрах в трех от меня. Грохот и лязг обрушиваются подобно волне, я почти ощущаю взгляды биомехов, холодно-равнодушные, не враждебные.  - Эх, гранаты на вас нет... - просипел я, думая, что на этот раз все же выбрался из лап смерти.   Железные твари проследовали мимо, а я поднялся и побрел в ту сторону, откуда они явились. Повторно свалился метров через пятьсот, а затем шлепнулся и в третий раз - похоже, начал сбоить главный имплант. То ли ему повредило нахождение в "мультипликаторе", то ли удар по виску оказался слишком сильным.   Я падал и вставал, но упорно шел, не обращая внимания на то, что перестал чувствовать руки и ноги. Автоматически реагировал на показания имплантов, и боялся только одного - сбиться с дороги, убрести не туда.   Промахнись я мимо "тамбура", то ушагаю хрен знает куда и там, скорее всего, сгину.   Во время очередного просветления обнаружил, что впереди торчит знакомая ратуша детского городка, а это означает, что я почти на месте. Что нужно добраться вон до того густо заросшего автонами оврага, и по нему одолеть пятьсот с небольшим метров до бункера Упыря.   На этом отрезке шлепнулся еще раз.   Из тьмы возникла металлокерамическая дверь с нарисованным на ней Кандальным узлом - знаком того, что торговец находится под покровительством Ордена. Я привалился к ней, и принялся нащупывать размещенную на стене крохотную панель коммуникатора с кнопкой вызова.   Понятно, что сейчас ночь, что Упырь скорее всего спит...   Но я же не могу ждать до утра?   Кнопку я нажал только со второй попытки, во время первой замерзшие пальцы не послушались. Прошло несколько секунд, что показались мне годом, и коммуникатор породил хриплый и мрачный голос.  - Чего надо? - спросил он.  - От-открывай, - выдавил я, пытаясь справиться с трясущейся челюстью. - Это Лис...  - Какой Лис? - спросил Упырь. - Он на Обочине должен быть. Ходят тут всякие, спать мешают. Сейчас как нажму сенсор, и огнемет заработает, останется от тебя только пепел...  - Не по рыбе кит, а по киту рыба, - выудил я из глубин памяти кодовую фразу. - Пу-пускай!   Фразу эту старый торговец устанавливал сам, и менял раз в неделю, сбрасывая через М-сеть тем из сталкеров, кому доверял. А доверием его пользовались только испытанные, давно знакомые Упырю люди, или те, кого лично рекомендовали такие знакомые.  - Так бы сразу и сказал, - голос барыги, что в прошлом отзывался на Федора Тимофеевича, и был хирургом местной больницы, слегка подобрел. - Заходи, гостем будешь.   Дверь щелкнула, я ввалился в слабо освещенный коридор и, пройдя его, оказался в небольшой комнатке, которую хозяин именовал "карантином". Упырь оказался тут, сидел в обычной позе за столом, прятал одну руку под ним, а во второй держал блестящий термос.   Судя по запаху, пил он кофе.   Увидев меня, мокрого и по сталкерским меркам голого, Федор Тимофеевич выпучил глаза.  - Ты чего это? Совсем рехнулся, придурок? - воскликнул он. - Что тебе надо?  Внешне Упырь не очень привлекателен - старый, сгорбленный, да и носит всегда какие-то грязные фуфайки. Но зато форма целиком соответствует содержанию - внутри всего этого прячется душонка истинного, прожженного торгаша. Обитателя подвальчика недалеко от "тамбура" Соснового Бора заботит лишь одна вещь - его собственная чистая прибыль.  - Помощи... - ответил я, изо всех сил пытаясь не упасть. - Я заплачу тебе... потом... ты меня знаешь... я свое слово держал всегда... но ведь если умру, то не заплачу?   Я почти видел, как в глазах Федора Тимофеевича мелькают циферки.   Понятное дело, что сейчас с меня толку, как с козла молока, и что на то, дабы привести меня в форму, придется слегка потратиться. Но, с другой стороны, я славен тем, что честен, и если обещаю заплатить много, то заплачу, если сам не помру, конечно.   Так что Упырь оценивал то, что умники называют "инвестиционным риском".  - Ладно, - буркнул он, наконец. - У меня тут не богадельня, и не больница... и не благотворительный фонд...   Но тут уж силы мои закончились, и я благополучно шлепнулся в обморок.     Очнулся я от боли, что терзала мое многострадальное тело, и особенно сильной была в руках и ногах. Открыв глаза, понял, что лежу, что надо мной нависает харя Упыря, а еще выше находится грязный потолок.  - Ага, очухался, - с чувством глубокого удовлетворения заметил Федор Тимофеевич. - И попробовал бы ты этого не сделать! Я на тебя целую аптечку потратил, свел ее до нуля.   Ну, это старый торгаш слегка привирает - чтобы потратить ресурсы портативной аптечки, надо очень сильно постараться, скажем, вытащить с того света бедолагу, у которого обожжено восемьдесят процентов кожи. И делает это не просто так, а с умыслом, набивает себе цену и заодно растит тот счет, что будет мне в конечном итоге выставлен.  - Ходить-то буду? Ничего не отвалилось? - спросил я.  - Вроде ничего, - Упырь захихикал. - Хотя я не все органы смотрел, некоторые мне без интереса.  - Надеюсь, - я попытался сесть, и это у меня получилось. Очертания комнаты поплыли перед глазами, исказился силуэт стола, старинного, вроде бы даже деревянного шкафа в углу. Но это безобразие закончилось мгновенно, стоило мне слегка встряхнуть башкой, и все вокруг стало нормальным.   Время, если верить часикам встроенного в мой непутевый череп нанокомпа, подходило к пяти утра, и это значит, что без сознания я провалялся больше семи часов - очень, очень долго.  - К мнемотехнику тебе надо, - сообщил Федор Тимофеевич тоном изрекающего откровение пророка. - Даже я вижу, что с имплантом твоим главным не все в порядке. И скажи-ка, друг любезный, что с тобой случилось-то?   Да уж, ситуация нерядовая - посреди снежной ночи к торговцу является сталкер без оружия и снаряжения. Так что любопытство барыги выглядит естественным. Да только для Упыря любая информация - тот же товар, который к тому же можно продать не одному покупателю.   Поэтому и отвечать ему нужно осторожно.  - Новая ловушка, - сказал я, ничуть не погрешив против истины. - Там, на востоке, к югу от Лубенского озера, а вокруг нее куча известных, и так много, как я, отвались мой хвост, никогда не видел.  - Так ты оттуда приперся?  - Эх, батя, - я поглядел на торговца с осуждением. - Ты что, русских сказок не помнишь? Сначала накорми-напои добра молодца, а потом вопросы задавай. А то у меня в брюхе урчит.  - Вот нахал! - заволновался Федор Тимофеевич. - Добрый молодец выискался! Хрен с бугра ты, а не молодец, и голодранец вдобавок! Тебе тут что, ресторан, лисье отродье?   Но язык, как говорится, метет, а карман денег жаждет, и поэтому через пять минут я получил банку древней армейской тушенки, бутылку воды и даже стограммовку водки в пластиковой упаковке.   Это чтобы повысить мою разговорчивость.   Употребив съедобную биомассу внутрь, и вмазав прозрачного, я обследовал собственный организм - руки и ноги все еще болят, но двигаются, следов обморожения нет, глаза видят, уши слышат, импланты вроде работают, и серьезных сбоев будто бы не имеется.  - Ну чего, так и будешь молчать? - напомнил о себе присевший к столу Упырь. - Продолжай!  - А чего продолжать? - я пожал плечами. - В ловушку попал, без всего остался, но видишь, до тебя добрел. Теперь мне снаряжение нужно и оружие, чтобы обратно в дело вернуться и тебе долг отдать. Оденусь, обуюсь, и поползу от тебя, солнцем палимый, в смысле, метелью треплимый...   На самом деле мне надо добраться до Старой Зоны, где в хорошо замаскированном схроне неподалеку от Обочины лежит моя собранная за многие годы заначка - деньги, чистые н-капсулы, кое-какие артефакты, вот только Федору Тимофеевичу лучше об этом не знать.  - Поползет он, - Упырь заволновался сильнее. - Кое-что я для тебя найду, но скажи-ка, друг любезный, чего ты на ночь глядя в ту степь поперся? С чугунками в салки играть?  - Работа была, - сказал я честно. - Да только, как видишь, я ее провалил...  Сканеры, выданные мне научниками, мой дубль то ли прибрал себе, то ли просто выкинул за ненадобностью. При воспоминании о явившемся из "мультипликатора" двойнике у меня прямо-таки зачесались ручонки.   Ух, я ему устрою кровавую баню, вот только догоню.  - Чтоб ты работу провалил, это да, - Федор Тимофеевич покрутил башкой. Поскреб макушку. - Ладно, сиди пока тут, и не рыпайся, а не то еще сопрешь что-нибудь, знаю я вашу шкурную породу. А я пойду, проверю свои арсеналы. Глядишь, чего-нибудь и подыщу для тебя.  - И маркеры не забудь! - напомнил я, заставив торговца свирепо закряхтеть.  Хлопнула дверь, и я остался в комнате один.   Проскучать без компании мне пришлось, правда, недолго - Упырь вернулся, приволок здоровенный мешок, в котором оказались старые ботинки. Где он собрал это барахло, не знаю, но не сильно удивлюсь, если на развалинах и свалках родного Соснового Бора.  - Выбирай, - велел Федор Тимофеевич. - Высший класс, лучше не найдешь, а я за снарягой...   Тут уж пришлось мне испепелить торговца гневным взглядом.   Из кучи гнилья я выволок неплохо сохранившиеся армейские боты, что способны уберечь мои ноги и от холода, и от сюрпризов Пятизонья. Затем натянул военный же комбинезон образца сорок пятого года, снятый, судя по заделанным дырам, с трупа, и примерил шлем без маски.  - Красавец, - одобрил Упырь, вручая мне автомат Калашникова. - Другого ничего нет.   Вот тут он опять, скорее всего, врал, и просто зажался.  - А патроны? - спросил я, быстренько осмотрев "калаш" и передернув затвор. - Или я должен им вместо дубинки махать? И наностимуляторы помощнее, чтобы мой слабый организм подбодрить! А про маркеры я тебе говорил, и желательно полный комплект!  - И маркер Узла в придачу? - осведомился Федор Тимофеевич.  - Ну, без него как-нибудь обойдусь.   Торговец упомянул легендарный артефакт, открывающий вход в Узел, таинственное место, напичканное чудесами, где пересекаются гипертоннели и обитает Атомный Демон.   Узел вроде бы существовал на самом деле, это подтверждали и большеголовые, но с моей, практической торчки зрения, его наличие или отсутствие не имело вообще никакого значения. Пусть "палачи" в него верят, молитвы возносят и фимиам воскуряют, а мы уж как-нибудь потихонечку, от артефакта к артефакту мимо ловушечек и особо опасных биомехов.   Хотя нет, теперь так не выйдет, надо разобраться, куда поперся этот чертов дубль, настичь его и убить.   Для Пятизонья вполне достаточно одного Лиса.   Ругая мою алчность и проклиная свою щедрость, Упырь выдал мне патронов, упаковку стимуляторов уровня "снос башки", полный набор из пяти маркеров и даже старую пластиковую сумку для хабара вроде тех, какие используют начинающие сталкеры.   "Эх, где мой рюкзак?" - подумал я, и ощутил новый прилив злости.  Так погано я не был экипирован с того дня, как в январе пятьдесят второго пересек границу московской локации. Правда, тогда во мне находилось куда меньше имплантов, зато в багаже имелась значительная сумма денег.  - Теперь расписка, - объявил Федор Тимофеевич, потирая ручонки. - Готов ли ты ее сочинять, друг любезный?  - Готов, - мужественно ответил я, а в следующий момент пожалел об этом.  Упырь назвал сумму, за которую можно было купить всю его паршивую берлогу с обстановкой, дверью и подвалами.  - Ты что, вообще с ума сошел, старый хрен? - вопросил я. - Это откуда такие цены?  - Не нравятся? - он оскалил гнилые зубы. - Тогда верни все и ищи другого торговца!  - Вот лахудра... - пробормотал я, понимая, что вот тут-то барыга меня уел.  Без оружия, обувки и прочего я далеко не уйду, а больше торговых точек в окрестностях не имеется. Кроме того, за ресурсы аптечки и кормежку так или иначе придется платить по проклятым законам капитализма.   Уж лучше угодить в пасть к дракону, чем ославить себя в качестве необязательного плательщика.  - Я подпишу, - сказал я.  - Всегда верил в то, что ты разумный человек, - выдав эту фразу, Упырь заулыбался, как его болотный тезка.   Финансовые операции мы закончили за пять минут, и после этого я оказался не то что по уши, а по макушку в долгах. Ничего, моей заначки как раз хватит, чтобы их покрыть, а потом я заработаю еще. Только сначала разберусь с негодяем, присвоившим мое снаряжение.  - Ладно, бывай, отец, - сказал я, поднимаясь. - Пойду, пожалуй, дела ждать не будут.  - Иди, только про долг не забудь, - и Федор Тимофеевич помахал мне ладошкой на прощание.   Выбравшись из его бункера, я обнаружил, что метель немножко ослабела, и подогреваемые снизу сугробы начали потихоньку оседать. Огляделся, вздохнул полной грудью, и тут меня вновь посетило то же странное ощущение раздвоенности, что и во время пути к логову Упыря.   Один я стоял в заросшем сугробами овраге, и собирался двинуться к "тамбуру", чтобы потолковать с сидящей там "кукушкой". А второй яростно палил из "Шторма", отбиваясь от наседающих биомехов, и тьма вокруг была полна свиста пуль и грохота разрывов.  - Вот лахудра. Что за бред? - пробормотал я, просканировал окрестности с помощью имплантов, и зашагал туда, где вертится серый вихрь гипертоннеля.   Детский городок встретил меня благостной тишиной и пустотой. Наблюдавший за "тамбуром" сталкер исчез - похоже, просто решил, что с него достаточно, и отправился по своим делам. И произойти это могло как час назад, так и сразу после моего появления в Сосновом Бору.   Стоп... неожиданно пришедшая мысль заставила меня вздрогнуть.   С чего я вообще взял, что дубль покинул локацию? Может быть, он бродит по ее просторам, пытаясь понять, кто он такой, и где оказался? И насколько он похож на меня внутренне, что у него в душе? Те же мысли и чувства, что и у охотника за артефактами по прозвищу Лис, или иные? И вообще, что он такое, можно ли считать его человеком, или это некая копия? Отражение, возникшее в чудном светящемся зеркале, что появилось в ложбине меж двух бугров?   Да, и еще... случайно ли те большеголовые парни из переговорника Тихого отправили меня именно в это место? Или они знали, что я столкнусь с чем-то необычным, рассчитывали на это, но умолчали?  - Слишком много вопросов... - сказал я, чувствуя, что мозгу становится тесно в черепе.   Так может тогда для начала и обратиться к профессору Зарайскому? Не метаться между локациями, пытаясь найти следы двойника. Честно рассказать, как все было, выслушать ответы. Потом раздраконить заначку, нормально экипироваться и отправиться в погоню за дублем.  Забившие тревогу следящие импланты заставили меня отвлечься от размышлений.  - Здравствуйте, пожалуйста, - проговорил я, обнаруживая, что из "тамбура" только что вышло четверо людей, и что выбросило их кучкой в какой-то полусотне метров от меня. - Вот радость-то...   Несмотря на тьму, я разглядел черную экипировку и ярко-оранжевые кресты на рукавах - униформу секты "Пламенный Крест", что имеет резиденцию в церкви Неопалимая Купина. Разглядел, и пожалел, что застыл на открытом месте, будто соляной столб - с парнями Дьякона я не в контрах, но они довольно агрессивные подонки и могут напасть просто так.   Меня заметили, и четыре ствола повернулись в мою сторону.- Э, привет, - сказал я, понимая, что с "калашом" против трех "карташей" и одной "мегеры" не выстою. - Никого не трогаю, починяю примусы, то есть иду своим путем и вам не мешаю.   Праведники замерли на месте, точно пораженные громом, один даже опустил оружие.  - Это он? Невозможно! - воскликнул тот, что был выше остальных, с "мегерой" в лапах.  - Конечно, - согласился я, и, не дожидаясь, пока мои собеседники придут в себя, рванул в сторону.   Мой маневр они проворонили, и заряд "мегеры", способный разорвать в клочья крупного чугунка, лишь сокрушил кусок каменной стены. Пошли в ход "карташи", более мощные, чем мой любимый "Шторм", но зато и куда более тяжелые. Но я, как тот колобок из сказки, и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, да и от зайца, в общем, тоже попытался.   Со всех ног мчался в сторону бассейна, в котором находится вход в "тамбур", одновременно пытаясь выудить из кармана маркер.  - За ним! - проревел один из праведников, и выкормыши Дьякона затопали за мной.   Поворот, еще поворот... проклятый камень попал под ногу... с трудом восстанавливаю равновесие... очередь проходит на самой головой... ой-ой, одна пуля, и я без башки...   Вот он, пересохший бассейн с фигурками дельфинов на краях, и в нем - серое торнадо.  - Есть! - торжествующе завопил я, не удержался, развернулся, показал преследователям средний палец, и только после этого одновременно с прыжком в тоннель активировал маркер.       Глава 4. Горячие встречи.   8 февраля.     Шлепнувшись на предсказуемо твердые обломки какой-то стены, я несколько мгновений потратил на то, чтобы прийти в себя. А когда пришел, то понял, что сталкер по прозвищу Лис мало того, что рыжий, так еще и торопливый, непроходимо убогий идиот.   Во время бегства от праведников я вытащил из кармана не тот маркер, и сейчас находился никак не в Старой Зоне!   Я валялся на довольно пологом склоне большущего кратера, среди разнообразных руин, неподалеку лежала поваленная набок пятиэтажка, а на дне преспокойно высились несколько совершенно целых зданий. Судя по всем признакам, это был институт Курчатова, а находился я, соответственно, в самом центре московской локации, где в данный момент шел бой.   Кто и в кого палит, я пока разобраться не смог, но лупили изрядно и боеприпасов не жалели.  - Вот уж точно колобок, - сказал я, вспоминая, что после зайца в сказке имелись еще всякие зубастые гурманы.   Наконец мои импланты разобрались в происходящем, и главный выдал мне более-менее связную картинку схватки: одна группа бойцов пыталась прорваться к "тамбуру", другая ей изо всех сил мешала, а сверху, в вышине кружились несколько драконов, что время от времени принимали участие в драке, выпуская ракету или стреляя из импульсной пушки.   Какой у чугунков интерес в столкновении между людьми - непонятно, но бывшие "вертушки" - твари хитрые, наделенные изощренным разумом, и для них это вполне может быть просто развлечением.   Опознать, кто с кем сражается, не удалось - униформа у всех была одинаковой, без опознавательных знаков. Уяснив диспозицию, я принялся осматриваться в поисках тихого уголка, где можно отсидеться и переждать.   Ага, вот и он... та самая пятиэтажка. Если забраться в нее...  Очередная ракета, выпущенная драконом, вошла в склон метрах в ста от меня, и земля дрогнула. Огненный шар разрыва оказался на удивление маленьким, и я понял, что винтокрылые биомехи и вправду дурачатся.   При желании они уничтожили бы всех, находящихся в кратере, в считанные минуты.  - Нет, это не для меня, - пропыхтел я, и пополз в сторону пятиэтажки.   Микропульсация тоннеля, сопровождавшая мой приход, в горячке боя оказалась никем не замеченной, да и выбросило меня чуть в стороне от поля сражения, так что если мне немного повезет...   Траекторию марш-ползка до укрытия я наметил самую короткую, с парой рискованных участков. Первый одолел спокойно, зато когда добрался до второго, по камням защелкали пули. Кто-то из сражающихся заметил новое действующее лицо и решил вывести его из игры.   Я пережил пару неприятных мгновений, особенно когда неподалеку взорвалась граната, и пришлось вжиматься моськой в землю. Но ничего, руины уберегли мою задницу от неприятностей, а через пару минут я уже влез в выбитое окно и очутился внутри здания.   И вот тут-то удача от меня отвернулась.  - Не двигайся! - сказали мне низким, искаженным голосом, и я осознал, что груда хлама у стены - лежащий человек.   Импланты помогли определить, что он в боевом костюме, вооружен "карташом" и целится в меня. Очень жаль, что я не задействовал их немного ранее, когда выбирал точку проникновения.  - Не двигаюсь, - сказал я. - И могу уйти.  - Не держи меня... за идиота... - говорил он медленно, с усилием. - Я тебя не знаю... и значит, ты из их отряда...   И вот тут вся злость, скопившаяся в моем организме за эту мерзкую ночь, выплеснулась наружу.  - Из отряда!? - заорал я так, что наверняка даже драконы услышали мой вопль. - Да плевать мне на ваши чертовы разборки! Хоть вы тут все друг друга перестреляйте! Можешь убить меня, козел, да только мне плевать! Чтоб тебя скорги в задницу отымели, чтоб...   Я осекся, поскольку незнакомец совершенно неожиданно засмеялся.   Смех, правда, быстро оборвался, а так и не выпущенный из руки "карташ" брякнулся об пол. Голова в шлеме откинулась назад, отстегнутая маска свесилась до земли - похоже, этот парень потерял сознание.   Что могу сказать? Крайне вовремя, чтобы я мог спокойно смыться.   Но тут я неожиданно для себя самого шагнул вперед, и вовсе не для того, чтобы добить чувака с "карташом", забрать его оружие, боеприпасы и все ценное. О том, что можно поступить так, я в этот момент даже не подумал, и вовсе не потому что могу похвастать высокой моралью.   Если и были в Пятизонье типы с высокой моралью, то давно сдохли.   Нет, просто я умею быть благодарным, а этот парень не выстрелил в меня сразу же, в первый момент, хотя имел такую возможность. Но он начал разговаривать, хотя в неписанных правилах выживания четко сказано - жми спусковой сенсор, и будет тебе счастье!  - Ну и идиот же я? - сказал я, снимая с незнакомца шлем. - Сначала не удрал от аномалии, теперь с ним связываюсь. И ради чего? Что я, добрый дядя Механик, или сам Шаман?   Парень с "карташом" был примерно моих лет, круглолиц и выбрит наголо, а над каждой бровью у него обнаружилось по глубокой ямке - след плохо проведенной кустарной имплантации. Рана, благодаря которой на полу имелась лужа крови, находилась в животе, чуть в стороне от печени, и метаболические импланты боролись за жизнь хозяина, но им явно не хватало сил.   Аптечки у меня не было, зато имелись наностимуляторы уровня "снос башки".   Эта штука имела хождение в локациях, но за пределами Барьеров была запрещена из-за того, что ее применение частенько приводило к непредсказуемым последствиям типа заражения дикими скоргами. Чем набивают эти пластиковые трубочки в лабораториях Академзоны и Обочины, тамошние искусники-мнемотехники не очень распространялись, но одно было ясно - они способны убить живого и поднять на ноги полумертвого.   Тут уж как повезет - либо то, либо то.  - Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, - забормотал я, вытаскивая из сумки упаковку стимуляторов, - приходи к нему лечиться и корова, и волчица, и дракон, и бронезавр...   С хрустом отломил колпачок, поднес трубочку к шее раненого.   И тут понял, что ствол "карташа" упирается мне в бок, а его хозяин смотрит на меня.  - Ты... что... делаешь? - спросил он.  - Добить тебя хочу, - огрызнулся я. - А потом разделать и съесть, чтобы спокойно тут переждать, пока там снаружи ваши с невашими разбираются! Больно уж у них дело хорошо пошло!   Он скосил глаза, и удивленно нахмурился.  - Почему?  - Сам не знаю, - честно ответил я. - Чувствую себя идиотом, а делаю... и не мешай вообще, лежи без сознания!  - Синдбад, - сказал он, и "карташ" был отведен в сторону.  - Лис, - представился я. - А теперь терпи, дружище, "снос башки" - это вам не укол витаминов...   Наниты из трубочки стимулятора пошли в кровь, и мой новый знакомый вздрогнул, забился в судороге. Лицо его исказилось, глаза выпучились, и он вновь потерял сознание.  - Ну, так-то лучше, - заключил я. - Синдбад, Синдбад... нет, не помню такого.  Это меж вольных ходоков я знаю многих, а вот среди боевиков многочисленных банд и группировок, которых полно в московской локации, знакомств почти не имею. Зачем? Деловых интересов с ними у меня нет, причин враждовать тоже - Пятизонье велико и обильно, артефактов хватит на всех, как-нибудь разойдемся, не особенно толкаясь локтями.  - Ты лежи пока, - сказал я. - А я гляну, что там снаружи творится.   Взрывы ракет прекратились и драконы, если судить по этому, перестали участвовать в забаве. Но людей, продолжавшим убийство себе подобных, это не остановило - стрельба и разрывы гранат продолжались.   Я подобрался к окну, и осторожно выглянул наружу.   Несколько секунд активной работы всех имплантов, и главный выдал резюме: группа, что пыталась пробиться к тамбуру, почти полностью уничтожена, от нее остались три человека, из них двое - ранены, и срок их жизни оценивался приблизительно в минуту - минуту двадцать секунд.   "Интересно, к какому лагерю принадлежит этот лысый тип?" - подумал я, оглянувшись на Синдбада.   Если к победителям, то минут через пять, когда адреналин уйдет из крови сражавшихся, самое время мне вылезти и начать привлекать к себе внимание. За то, что помог одному из их раненых, мне наверняка позволят уйти живым, а то еще и поделятся трофеями - патронами, оружием.   Если же к побежденным, то лучше мне не высовываться...  - Уж лучше я тихо посижу, - пробормотал я, когда плазменная граната обратила в пепел двух последних бойцов из проигравшей команды. - Как там предки говорили - береженого бог бережет?   Как следует порадоваться победителям не удалось.   Едва они стали выбираться из укрытий, как началась пальба с запада, со стороны улицы Максимова. Импланты подсказали мне, что оттуда приближается компания из полутора десятков колесных и паукообразных ботов. Засверкали красным попадавшие в тучи пыли лучи армганов, захрустели под колесами обломки.   Пара команд, перегруппировка, и отряд победивших сталкеров в полном порядке начал отступать на восток. Боты потянулись за ними, и один пробежал неподалеку от нашего убежища - плоский механический краб на шести лапах.   Несколько двигавшихся в арьергарде чугунков деловито обследовали склоны кратера. Самым натуральным образом обшмонали трупы погибших, и утащили все найденное при них оружие. Стрельба постепенно отдалилась, и в кратере вокруг Курчатника стало тихо.  - Неужели небольшой антракт? - спросил я себя. - Можно вылезти, и отправиться к "тамбуру"?   И оставить того, кого ты только что пытался спасти, одного и без сознания?  Нет, как-то это нехорошо.   Лучше дождаться, пока Синдбад очнется, убедиться, что он может ходить и стрелять, и только затем с чистой совестью продолжить путь к Обочине, где меня ждут двое научников.     Очухался он только часа через два, когда над Москвой начало светать.   Я за это время успел покопаться у нового знакомого в грузе, сожрать найденную там упаковку "Сухпая", и даже подремать - немножко, вполглаза, не отключая импланты и не выпуская из рук оружия.  - Доброе утро, - сказал я, когда он открыл глаза. - Ну что, как больной себя чувствует?  - Неплохо, - Синдбад сделал паузу, наверняка вслушиваясь в собственные ощущения, а потом сел. Выпустил из руки "карташ", и тут я увидел, что кончики его пальцев - боевые импланты-генераторы.   А это значит, что передо мной - боец-энергик, способный метать "шаровухи".  - Приятно слышать, не зря старался, - буркнул я. - Кстати, игра, во время которой я тут оказался, закончилась победой защищавшейся стороны. Что, будешь радоваться или горевать?   Синдбад сжал кулаки, лицо его потемнело, а глаза блеснули гневом.  - Проклятые ублюдки, - прошептал он. - Они привели себе на помощь драконов! Если бы не это, мы прорвались бы и ушли! Никто не смог бы нас остановить, не то что эти жалкие...  - Привели драконов? - я хмыкнул. - У тебя не бред?  - Нет, язви меня джинн! - это Синдбад почти прокричал. - У них в команде нет сильных мнемотехников, но они как-то договорились с тварями техноса, что обитают в Серебряном Бору! Представляешь?  - Нет, - честно сказал я.   Да, мнемотехники могут подчинять биомехов, и даже скоргов, и в то, что опытный умелец способен на какое-то время сковать волю одного дракона, я готов поверить. Но в то, что эти монстры идут на переговоры, что с ними можно просто общаться, заключать соглашения - никогда.   Они - другие, совсем чужие для нас, хотя изначально были созданы нашими руками.- Но это все неважно, - продолжил я. - Ты в состоянии постоять за себя?  - В общем, да... - он смешно сложил губы трубочкой. - Идти, стрелять, даже бежать - смогу...  - Ну, тогда я смело оставляю тебя одного, а сам топаю по своим делам, - я улыбнулся, встал и закинул сумку на плечо. - Рад был познакомиться, если будете у нас на Колыме - заходите.   Я почти вылез в окно, когда меня догнал тихий возглас:  - Погоди, я с тобой.  - Куда? - я повернулся, смерил Синдбада удивленным взглядом. - Ты даже не знаешь, куда я иду?  - Все наши погибли, я проверил - их контакты в М-сети исчезли, - он говорил достаточно твердо, и все же чувствовалась в его словах горечь, - и мне все равно, куда идти.   Этого мне еще не хватало!   Тащить с собой только что оправившегося от раны, почти совершенно незнакомого сталкера? Делить внимание между крайне опасной внешней средой и непредсказуемым "напарником"?   Нет, спасибо, даже с доплатой не надо такого счастья.  - Я обязан тебе жизнью, - продолжал Синдбад, решительно глядя на меня. - И хочу вернуть тебе долг! Не спорь! Я все равно потащусь за тобой, даже если ты откажешься, даже если попытаешься скрыться!   Помнится, еще в детском доме, когда нас обследовал умный дяденька-психолог, в моем личном деле он оставил заметку "высокий уровень эмпатии, способность быстро интуитивно оценивать эмоционально-психологическое состояние собеседника". Это свойство не раз сослужило мне добрую службу, и до попадания в Пятизонье, и после, и сейчас оно шепнуло на ухо, что спасенный мной тип говорит совершенно искренне, и что проще будет его убить, чем стряхнуть с хвоста.  - Ну ты и фрукт, - сказал я. - Значит, так - ты помогаешь мне дойти до Обочины, поскольку с одним "калашом" это будет сделать трудновато, а дальше мы расстаемся. Других вариантов взаимозачета я не приму, этого вполне достаточно.  - Годится.   Ладно, хоть спорить не стал.   Мы выбрались на открытое место, и тут мне пришлось подождать, пока Синдбад убедится, что это действительно его соратники лежат там, среди обагренных камней. Вернулся он ко мне с темным от ярости лицом, гневом в глазах и затвердевшими желваками на скулах.  - Пошли? - спросил я. - Учти, шагать будем быстро, как бы тебе не отстать.  - Я тебе не джинн, но не отстану, - сказал он, и мы направились к неспешно вращавшемуся вихрю.   Переход через гипертоннель прошел без неожиданностей и особых неприятностей. Выкинуло меня неподалеку от ворот атомной станции, и только я оклемался, как на меня прыгнул раптор.Эти твари скачут, словно блохи, только агрессивные, железные, и в тонну весом.Я не успел заорать или поднять оружие, как меня отшвырнуло в сторону, и металлические шлепки возвестили, что в дело пошел "карташ". Покатившись по земле, я подумал, что Синдбад, выручив меня, вот так сразу и отработал свое спасение, причем с лихвой.   Пройдя через гипертоннель первым, он и очухался быстрее, и резво оценил обстановку. Разобрался, что чугунок сейчас превратит меня в груду переломанных костей, и вмешался.   Что же, молодец.   Пару раз ударившись, я перекатился на живот, и выставил "калаш", но стрелять оказалось не в кого. Атаковавший меня чугунок превратился в груду искореженного металла, а его собратьев видно не было. Похоже, разбрелись по окрестностям, засранцы железные, или пали в неравной борьбе с местными биомехами.   Синдбад стоял чуть в стороне, тяжело дышал и кривился, и по всему было понятно, что парню хреново. Но ствол он не опускал, да еще и поглядывал по сторонам - не шевельнется ли еще какая механическая гнида?  - Спасибо, - сказал я. - Теперь, как ты понимаешь, мы квиты. Можешь возвращаться...   И тут мой датчик биологических объектов выдал фокус, которого за ним ранее не водилось - сообщил, что вокруг меня кишмя кишат живые существа, причем по всем признакам - люди. Я сбился, заозирался, попытался отключить засбоивший имплант, но это не помогло - фантомные "метки" никуда не исчезли, разве что чуть побледнели, словно вызвавшие их объекты отдалились.   А затем все пропало, и я вновь оказался в компании одного Синдбада.  - Куда? - спросил он, и усмехнулся безо всякого веселья. - Ты еще думаешь, что один ты доберешься до Обочины?  - А кто же его знает? - я поднялся на ноги, и запустил диагностику датчика биологических объектов - вдруг после очередного прохождения через "тамбур" с ним что-то случилось?   Подобные случаи были известны - надежный имплант неожиданно превращался из верного помощника в мертвый груз, а то и в источник смертельной опасности для хозяина, и приходилось его срочно глушить или даже удалять.  - Двигаем, - сказал я. - Тут чугунков всегда тьма, надо за "переправу" уйти, там будет легче.   В Старой Зоне, как и в тот момент, когда я отсюда уходил, шел снег - не та безумная круговерть, что прошлой ночью держала в белых лапах Сосновый Бор, а обычный снежок. Зато в сплошном полотне из серых туч имелись прорехи, и в них даже проглядывало рассветно-голубое небо, а на востоке угадывалось светлое пятно - место восхода.   "Переправа" оказалась свободной, но я потратил две минуты, чтобы войти в форс-режим и изучить окрестности. И едва мир исказился, вывернулся зеркальным шаром из множества чешуек, я подумал, что схожу с ума.  - Назад!! - заорал я, и сам понесся прочь от берега.   За спиной плеснуло, дрогнула земля.   Я не оглядывался, я был слишком занят тем, чтобы спастись, но я знал, что там происходит - поверхность Припяти ниже по течению от разрушенного моста вспучилась, и вверх рванули толстые, покрытые наростами и стальными крючьями металлические щупальца.   Громадную подводную "метку", обнаруженную моими имплантами, могло породить только одно существо - "изделие номер семьсот сорок четыре", если выражаться языком военных, ну а если говорить поэтичнее - то "император гидроботов", он же - "технокракен".   Была эта тварь одна или несколько - никто не знал, но видели нечто подобное во всех локациях, и подозревали, что произошла она от мутировавшей, переделанной скоргами подводной лодки.  - Твою мать!! - взвыл бегущий позади меня Синдбад, но я не обернулся.   Если ты угодил в щупальца технокракена, то помочь тебе может разве что господь бог, и "карташ" против него, как и "калаш" - все одно, что швейная иголка против тираннозавра.   Грохнуло еще раз, залязгало так, словно с рельсов сошли одновременно два состава, груженых листовым железом. Земля вздрогнула сильнее, и радары показали, что позади, в стороне реки чисто - император ушел. А вот Синдбад остался, и мы одновременно остановились и принялись ловить удравшее в испуге дыхание.  - Ну... нифига себе... - только и выдавил я, став пыхтеть чуть поменьше. - Ну и денек... сегодня? Куда не придешь... везде горячо встречают... то аномалии, то чугунки, то обычные сталкеры, вздумавшие пострелять друг друга.  - То ли еще будет, ой-ой-ой, - сказал Синдбад. - Что, попробуем еще разочек?  - Попробуем, - ответил я, и мы двинулись обратно к реке.   Переправиться через Припять можно и южнее, в районе Чернобыля, да только туда надо еще топать и топать, а такого желания у меня не было. Хотелось верить, что технокракен убрался куда-нибудь поглубже, подальше, а лучше всего - в другую локацию, в Казантип, например.   На суше здоровущая тварюка оставила следы - борозды глубиной в метр и длиной в полсотни. Не рвани мы, точно два гепарда с наскипидаренными задницами, сейчас бы уже кормили скоргов.   Сил у меня оставалось немного, но я потратил часть на форс-режим, и облегченно вздохнул.  - Чисто, - сказал я. - Перейдем на тот берег, передохнуть надо будет, а то что-то вымотался я.   Синдбаду, судя по вытянувшейся бледной роже, отдых тоже был необходим.   "Переправа" не пострадала, так что на другой берег мы добрались благополучно. Миновали опасный участок черных холмов, похожих на крохотные вулканы, извергавшие голубой огонь, а затем отыскали спокойную ложбинку среди автонов и устроили привал.     До Обочины мы добрались в моем любимом стиле - без приключений, боевых столкновений и прочих подвигов.  - Давненько я тут не был, - сказал Синдбад, когда из-за горизонта показалась ограда и торчащие над ней вышки. - Если повспоминать, то с лета прошлого года, с июня, что ли...  - А я недавно, - отозвался я. - И планирую побывать еще не один раз. Сейчас ты будешь стоять вот тут, и ждать меня. А я прогуляюсь чуток в сторону, поищу, скажем... грибы.   Синдбад посмотрел на меня подозрительно - не сошел ли рыжий Лис с ума? Грибы, если они и вырастут в Старой Зоне, станет есть только особенно хитроумудреный самоубийца.  - Я в порядке, - сказал я. - Нужно в тайничок заглянуть, и если ты попрешься за мной, я тебя пристрелю.  - Ладно, как скажешь, - он демонстративно отвернулся.   Я просканировал окрестности, задействовав импланты на максимальную мощность, но не входя в форс-режим. Сейчас у меня на него сил не хватит, и даже если войду, потом откину копыта прямо на месте, вон в том симпатичном сугробе под автоном.   Все оказалось чисто, и я зашагал сначала прямо на восток, а когда Синдбад пропал из виду, свернул на юг. Проверил, на месте ли навязанный судьбой спутник, и только убедившись, что он стоит там же, продолжил путь.   Схрон я оборудовал тут давно, вскоре после того, как появилась Обочина. Купил у одного барыги в московской локации небольшой сейф, на себе припер его сюда, закопал и замаскировал. Обнаружить его не сможет даже проводник, прошедший в дюжине шагов, а повредить хранилище некому и нечему.   Тут, в самом преддверии Барьера, биомехов мало, а пейзаж во время пульсаций почти не меняется.  - Так, и где же ты? - спросил я, спускаясь в поросший елками овражек. - Веди-веди, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг. На все стороны земли быть по-моему вели...   В нужном месте я раскопал снег, аккуратно снял подрезанный слой земли, и принялся колдовать с дверцей сейфа. Пара щелчков, и она открылась, обнажив на две трети заполненные внутренности: две карточки, н-капсулы, и в особом отделении - три М-фона.   Артефакты я трогать не стал, а вот карточки забрал: сегодня они пойдут в дело.   Запихав их в карман, я закрыл сейф, вернул маскировку на место и даже присыпал снежком. Глянув на него и убедившись, что все в порядке, развернулся и по дуге вернулся к Синдбаду.  - Ну, как грибочки? - спросил он.  - Увы, только галлюциногенные, - вздохнул я.   Калитка КПП открылась перед нами не сразу, точно смотрящие раздумывали - пускать нас или нет. В "предбаннике" нас встретил Васька Рупор, помятый и мрачный, откровенно не выспавшийся.  - Явился, лисья рожа? - спросил он меня. - Быстро ты что-то, а снаряги успел лишиться...  - Что значит "быстро"? - поинтересовался я. - Со вчерашнего дня у вас не был!  - Очень смешно, - Рупор посмотрел на меня укоризненно. - Час назад я тебя из этой самой калитки выпустил. Правда, ты тогда со своим рюкзаком был, при "Шторме" и всем прочем.  - Чего ты нес... - я осекся, догадка шарахнула в мой мозг с силой молнии и заставила сердце заледенеть.   Тут побывал дубль! Еще ночью он покинул Сосновый Бор, и поперся на Обочину!   Но зачем? Просто так, случайно, или у него в мозгах имеются все мои воспоминания, включая разговор с двумя большеголовыми? И он считает себя мной, Лисом?   От этой мысли мне стало вообще дурно - впору в обморок падать.  - Да еще и мужика где-то отыскал незнакомого, - продолжал Васька, не подозревавший о моих душевных терзаниях. - Эй, земляк, ты о наших порядках в курсе? Знаешь, что оружие сдать придется, и что на территории рынка никаких разборок, даже с кулаками?  - Знаю, - просто ответил Синдбад, и протянул Рупору "карташ".  - Эй, Василий, - позвал я слабым голосом. - А когда ты меня выпускал, я себя нормально вел, как обычно? И не помнишь, во сколько он... в смысле я тут появился? Ночью?  - Ты чо, Лисяра, в "зов Бездны" угодил? Или "голубого огонька" насмотрелся? - Рупор заржал в голос, но, взглянув на мою физиономию, осекся. - Пришел вроде не в нашу смену, значит - до восьми утра. А когда уходил - вялый какой-то был... - он помялся, подбирая слова. - Заторможенный, будто бы сонный. Ведь правду я говорю, Леха?  - А то, - отозвался с вышки его напарник.  - Он грибы собирал, тут, неподалеку, - сообщил Синдбад. - И после этого мы с ним встретились.   И что самое интересное - все так и было, без обмана.  - Грибы? - глаза у Васи стали как донышки граненых стаканов, а ухмылка едва не разорвала губищи. - Тогда ясно, тут и боевой костюм скинешь, и себя забудешь, и маму родную. Давай "калаш" свой... где только такое старье нашел? - он поводил сканером. - Ага, чисто. А ты, земляк, генераторы не забудь заглушить, иначе неприятности будут.   И он выдал Синдбаду десяток колпачков-глушилок, что используются для того, чтобы лишать энергиков возможности пускать огонь или кидать молнии. Появись один из таких бойцов в пределах Обочины без них - его мигом выпрут взашей и больше сюда ни за что не пустят.   Синдбад напялил глушилки, а когда мы вошли на территорию Обочины, спросил негромко:  - Что это еще за история с двойником? Я же знаю, что час назад мы были далеко.  - Долго рассказывать, - я вздохнул. - Можно сказать, что из-за него я вляпался во все эти неприятности.   Башка все еще гудела, а вопросы роились в ней тучей потревоженных мух - как долго пробыл здесь дубль? чем он занимался, успел ли повидаться с Зарайским и Петренко?  - Надо выпить, - сказал я, и содрогнулся при мысли, что дубль мог побывать и в "Пикнике", а то еще и к Старьевщику заглянуть, или вообще завалиться к матушке Жужу и заказать там оргию.   Нет, сейчас нам нужно отправиться туда, куда бы я никогда не пошел!   В пределах Обочины помимо вотчины Кали есть несколько заведений масштабом помельче, одно - совершенно фешенебельное, для сорящих деньгами туристов, желающих посмотреть "настоящий сталкерский бар", и штуки три - грязные и вонючие забегаловки.   Через десять минут мы сидели в одной из них, перед нами стоял пузырь водки типа "горлодер", два стакана и вскрытая банка рыбных консервов. Бармен по кличке Штука пялился на нас подозрительно, а прочие посетители, из которых я знал двоих-троих, прямо-таки излучали агрессию.   Сюда ходят только неудачники да новички, то есть те, у кого нет денег.  - Давай, - сказал Синдбад, разливая водку по стаканам. - Тебе надо, я вижу.  - А тебе нельзя, ты раненый, - напомнил я.  - Почти заросло, - он сложил губы трубочкой. - Я же сталкер, ты забыл?Это верно - такая напичканная имплантами тварь, как мы, либо подыхает быстро, либо столь же быстро приходит в норму.  - Тогда давай, эх, рыжим море по колено, - согласился я, и мы выпили.   Через пару минут я смог дышать, и к этому моменту беспокойные мысли в башке если и не улеглись, то хотя бы стали жужжать потише. Я закусил, скривился от мерзкого вкуса прессованных рыбьих хвостов и голов - иных "деликатесов" в такой забегаловке не найти.  - Теперь рассказывай, - заявил Синдбад.  - И чего это я должен тебе рассказывать? - я покосился на него с недоумением. - Вообще, ты помнишь наш договор? Ты меня проводил до Обочины, и теперь свободен, как ветер. Можешь в торговлю включиться, пойти к девочкам или вообще обратно к "тамбуру" отправиться.  - Могу, но сначала тебя выслушаю.   Это парень был упорен, словно бультерьер, да еще и претендовал на роль доморощенного психотерапевта!  - Ладно, - сказал я. - Только если ты начнешь потом молоть языком, пеняй на себя.   Синдбад не стал ничего говорить, только усмехнулся и налил по второй - чуть поменьше, чем в первый раз. На этот раз прозрачное пошло намного легче, а после него я ощутил, что готов рассказать обо всем.  - Прошлой ночью я был в Сосновом Бору... - начал я.   При упоминании призрачного вихря Синдбад выразительно хмыкнул, а когда я поведал о дубле, выпучил глаза. К моему удивлению, он не стал восклицать "Невероятно!", "Да ладно?" или "Ты сошел с ума!".  - Вот такие дела, - сказал я в завершение. - Похоже, это... существо побывало тут, и все принимали его за меня!  - Если он выглядит, как ты, думает, как ты, то наверняка и ведет себя как ты, - предположил Синдбад. - Идеальное отражение, что до последней черточки повторяет оригинал, то есть тебя. Вряд ли он будет совершать поступки, которых не совершил бы ты.  - Хочется в это верить. Но в любом случае я намерен настичь стервеца, и вышибить ему мозги! Одного Лиса для Пятизонья вполне достаточно, а двух, - тут я соорудил кровожадную улыбку, - многовато!  - Делай как знаешь, но пока я от тебя не отстану, - ухмылка у него вышла не злобной, но на редкость пакостной. - Мне интересно узнать, чем это закончится. И ведь ты не сможешь запретить мне ходить с тобой?   Запретить, конечно, не смогу, а вот обмануть и сбросить с хвоста, пользуясь лучшим знанием Обочины - запросто. Но неожиданно я осознал, что не так уж сильно хочу, чтобы этот бритоголовый тип свалил куда-нибудь подальше.   Имея его рядом, я мог не беспокоиться за свою спину - это Синдбад доказал еще у Припяти.  - Пока таскайся, а там посмотрим, - сказал я, мы допили водку и отправились к Старьевщику.   Давно пора сдать купленное у Упыря барахло, и взять нормальное снаряжение.  - Приперся? - спросил мой главный деловой партнер, едва мы вошли в лавку. - Неужели еще артефактов натаскал? Ба, да когда же ты успел так преобразиться? И рюкзак твой где?   Вот глазастый старый хрен, хотя при его профессии положено быть глазастым.  - Легко пришло - легко ушло, - выдал я. - Хотел бы еще один такой, плюс боевой костюм и все прочее, и две лицензии: на новенький "Шторм" стандартного варианта, и на такой же "Страйк".   Купить оружие непосредственно на Обочине нельзя, но можно заплатить деньги и получить так называемую "лицензию". По ней тебе выдадут оплаченные тобой стволы и патроны на особом торговом КПП, уже за территорией рынка.  - И оружие про... терял? - с ужасом вопросил Старьевщик. - Что творится в этом мире?  - Не сотрясай воздух! - осадил его я. - Давай, работай!   Одна из универсальных карточек, прихваченных мной из тайника, стала несколько "легче", но зато я вновь ощутил на плечах надежную тяжесть боевого костюма. С наслаждением натянул новенькие удобные ботинки, шлем без царапинки и даже получил "нулевую" маску. Рюкзак, выставленный торговцем на прилавок, оказался немного больше, чем мой прежний, но в принципе мало чем от него отличался.  - Он удобнее, - заверил меня Старьевщик.  - Ты-то откуда знаешь? - я втиснул руки в лямки. - Или подрабатываешь носильщиком?   Синдбад хмыкнул - представил должно быть, тощего лавочника, бредущего через локацию с громадным баулом на спине. Да, такое и вправду увидишь, только поев или покурив грибов, выросших в окрестностях Чернобыльской АЭС.   Старьевщик улыбнулся, показывая, что у него тоже есть чувство юмора, а затем "выписал мне две лицензии", ну а на самом деле послал через М-сеть сообщение на торговый КПП, чтобы там из его запасов сталкеру по прозвищу Лис выдали импульсный пистолет-пулемет "Шторм", импульсный пистолет "Страйк", и некоторое количество патронов к ним.  - Да, еще гранаты! - вспомнил я, и глянул на Синдбада. - А ты ничего купить не хочешь?  - Думаю, что нет, - ответил он. - Куда дальше?  - По намеченному мной маршруту, - я помахал Старьевщику, а когда мы вышли на улицу, добавил. - В переговорник Тихого. Это на северной окраине, рядом с одним веселым домом.   На вывеску "Встанет даже у чугунка!" Синдбад уставился с восхищением - похоже, во время прошлых визитов на Обочину он тут не бывал. Зато при виде развалюхи, маскирующей переговорник, скривился и буркнул что-то вроде "ох, не люблю я лицемеров".   На этот раз я явился без Сириуса, и поэтому ведущая в лифт дверь открылась не сразу.  - Лис, ты? - спросил обнаружившийся за ней Тихий. - Что тебе нужно?  - Хочу поговорить с этими... с Петренко и Зарайским, ну с теми умными парнями из внешнего мира, что у тебя квартируют. О делах наших скорбных, так сказать, покалякать.   Хозяин переговорника славится на всю Обочину как мужчина на редкость спокойный, но тут он не удержался, хмыкнул, а в бледно-серых глазах его мелькнуло удивление.  - Они отбыли час назад, - сказал Славка Тихий. - Сейчас уже, наверное, Барьер проходят.   Разочарование ударило меня как размахнувшийся манипулятором биомех. Захотелось рявкнуть что-нибудь вроде "А ну вернуть!" или "Стой, сволочи!". Я сдержался, честно скажу, с немалым трудом, только сердито крякнул.  - И ты же с ними разговаривал сегодня утром, - продолжил Тихий. - Беседа, насколько я могу судить, прошла мирно и результативно. Лица у всех, по крайней мере, были довольные, и никто никого пристрелить не обещал.   Ясное дело - этот отпрыск "мультипликатора" вернул научникам их сканеры, и получил оговоренные денежки. Мои денежки, между прочим! Так что, Синдбад прав, и дубль считает себя мной, думает как я, и поступает в соответствии с моими привычками?   Но почему тогда он покинул Обочину?   Я, забрав навар, отправился бы в "Пикник", и осел бы там дня на три-четыре, а то и на неделю.  - Ты все еще хочешь войти внутрь? - спросил Тихий, про которого я как-то забыл.  - Э, нет... - сказал я. - Мы, пожалуй, пойдем.   Все время, пока мы оставались в поле его зрения, хозяин переговорника смотрел нам в спины, и прищур у него был очень нехороший.  - Вот сволочь, а!? Идеальное отражение называется! - рыкнул я, когда мы завернули за угол, и изо всех сил шарахнул кулаком по ближайшей стене. Кулак заболел, но зато на душе стало немножечко легче.  - Почему? - спросил Синдбад. - Он же не сделал тебе ничего плохого?   "Ага, только врезал по башке, разул, раздел, ограбил и бросил на погибель. А сегодня еще прикарманил честно заработанные мной денежки" - подумал я, но высказываться по этому поводу не стал, только гневно посмотрел на собеседника и заявил:  - Ладно, пошли в "Пикник". Поедим, как следует, послушаем сплетни, и двинем в погоню.       Глава 5. День врагов.   8 февраля.     Охранник, куривший у входа в "Пикник", при виде меня вытаращил глаза и открыл рот так, что сигарета упала наземь.  - Привет, - сказал я невозмутимо.  - Пр... ик... вет, - ответил он, подбирая челюсть.   Чего бы ни натворил дубль, прикрываясь моим именем и моей репутацией, ничего серьезного он совершить не мог. Иначе бы меня завернули еще на КПП, заявив, что сталкер Лис на территорию Обочины больше не допускается.   Мы спустились по лестнице, я толкнул дверь, и оказался в перекрестье множества взглядов. На меня с изумлением уставились все, кто находился в зале, а это без малого десятка два человек.   Сегодня тут были одни вольные ходоки, никаких узловиков, нацистов из "Ковчега" или военных.  - Всем... э, доброго дня, - сказал я, довольно неуютно чувствуя себя в центре внимания.   Ответом стали несколько кивков да нервный смех Чингисхана, вчера побывавшего моим соседом. Я нахмурился и пошел к стойке, за которой памятником индийскому божеству застыла Кали. Последовавшему за мной Синдбаду тоже досталось несколько взглядов, но просто любопытных.   Я невозмутимо взгромоздился на табурет и улыбнулся хозяйке заведения:  - Эй, в чем дело?  - Я всегда знала, что ты наглец, - сказала Кали, выпадая из ступора, и в голосе ее прозвучало что-то похожее на восхищение. - Но сегодня поняла, что даже не подозревала, какой продвинутый!  - Тогда повторю вопрос, - я снова начал злиться. - В чем дело?  - И ты еще спрашиваешь? - Чингис занял место слева от меня, справа уселся Синдбад. - Но чтобы плюнуть в рожу Антипе, и после этого заявиться сюда, как ни в чем не бывало!? Невероятно!   Я почувствовал, что табурет подо мной начинает раскачиваться.  - Ты... это... в метафорическом смысле? Насчет плюнуть... в рожу? - слова цеплялись за горло усиками и шипами, вылезали с трудом, и приходилось их из себя выпихивать.  - В каком еще метафорическом? - Чингисхан нахмурился. - Или ты не помнишь?  - Вроде и не пьяный? - Кали подозрительно прищурилась, бросила окурок в пепельницу и подожгла свежую сигарету, второй парой рук при этом смешивая коктейль "ерш". - Прямо тут, на моих глазах ты подошел к Антипе, при всех назвал его алчной свиньей и плюнул ему в физиономию. Поскольку это было на самой грани правил, я посоветовала тебе уходить и больше не появляться.   Вот ты, как говорится, и влип, брат Лис.   Антипа - это не просто сталкер, и не головорез-наемник, это мужчина серьезный, под рукой у которого почти дюжина стволов и бизнес в Ладыжичах, где существует черная "биржа труда" для всяких отморозков, способных убить ближнего своего за пару-другую серебреников.   И дубль назвал его "жирной свиньей"? Плюнул ему в физиономию?   Нет, тогда он думает совсем не так, как я - я, находясь в здравом уме, подобного никогда бы не сделал.  - Поэтому, когда до нас дошли слухи, что ты умотал через КПП, - продолжила Кали, - мы облегченно вздохнули. Антипа силен и влиятелен в Старой Зоне, но ведь можно отсидеться в других локациях, переждать, пока его гнев не утихнет. А ты взял и вернулся. Зачем?   Если бы я мог ответить на этот вопрос, я бы это немедленно сделал!  Но ежели я начну рассказывать про "мультипликатор", то мне никто, скорее всего, не поверит, все решат, что я и в самом деле тронулся умом, и даже Антипа, глядишь, не станет трогать скорбного главой.   Хотя нет, этот станет, и еще как станет.  - В общем, я не знаю, то ли вышвырнуть тебя прямо сейчас, - Кали наклонилась ближе и выпустила сигаретный дым прямо мне в физиономию, - то ли послушать, что ты скажешь.  - Я... - я сглотнул. - Лучше выкидывай сразу, поскольку я не знаю, что сказать.  - А ты хотя бы помнишь, как перебежал дорогу Циклопу? - спросил Чингисхан, довольно щуря и так узкие глаза. - Эту занимательную историю я слышал в лавке Толстяка.  - Расскажи, будь добр, - попросил Синдбад, поскольку я потерял дар речи.  Выяснилось, что дубль за каким-то чертом поперся по торговым рядам, и в одной из лавчонок нахально перебил сделку Циклопу. Тот взъярился, и пообещал поймать наглого Лиса, выпотрошить, а кишки аккуратно развесить на автонах для просушки.  - О нет... - простонал я, испытывая сильное желание провалиться сквозь землю.   То, как говорится, пусто, то густо, то у меня вообще нет врагов, то в ненавистниках ходят главарь банды головорезов и чуть ли не самый нелюдимый джинн Старой Зоны. Одноглазый Циклоп славился как отличный мнемотехник, но и в других специализациях был более чем неплох. Отличался он мерзким, невыдержанным характером, и поэтому никто без особой нужды старался с ним дела не иметь.   А я... точнее, не я, но все равно я это дело поимел.   И теперь, похоже, поимеют меня, и весь вопрос в том, кто успеет первым - Антипа или Циклоп. Нет, на территории Обочины меня никто не тронет, но вот стоит мне за нее выбраться...  - А поесть у вас можно? - спросил Синдбад, пока я пытался собрать мысли хоть в какое-то подобие порядка.  - Кто ты такой, урод лысый, чтобы я тебя кормила? - в обычном стиле ответила Кали. - Рожа мне твоя поганая незнакома, есть ли у тебя деньги - неизвестно. Что скажешь?  - Скажу, что есть хочу, - Синдбад улыбнулся. - А дальше сама думай.  - Да... пожрать можно, - сказал я. - Потом уйти, забрать на КПП оружие, и самому застрелиться. Ну а чтобы было проще это сделать, налей-ка мне, красавица, стакан водки.И я захихикал, поскольку мысль о том, что меня прикончат, и Упырь останется без денег, показалась мне жутко смешной. Надо же, этот прижимистый гад хотя бы раз в жизни погорит на сделке, и все благодаря тому, что мне прострелят черепушку! Нет, это знаменательное событие надо отметить!  - Да, лучше вас обоих накормить, - Кали затянулась. - А затем пинком выкинуть на улицу.   Взгляд ее обратился мне за спину, и в нем появилась опаска.   Людей, которых могла бояться хозяйка "Пикника", насчитывалось не так много, и вряд ли в бар заглянул Командор Хантер, мифический Карачун или вождь "Ковчега" Хистер.  - Оп-па, - сказал Чингис, и через мгновение его не было рядом со мной.   Я медленно, стараясь, чтобы это движение не выглядело агрессивным, повернулся.   От входа ко мне шагал низкорослый и узкоплечий мужчина в боевом костюме, но без шлема. На иссеченном шрамами лице горел один-единственный глаз, на месте второго красовалось уродливое бурое вздутие. Кулаки нового посетителя были крепко сжаты, а на голове топорщился ежик стального цвета волос.   Вот такой он, Циклоп, "жженый" джинн, переживший Катастрофу пятьдесят первого года где-то в этих местах.  - Только не драться здесь! - воскликнула Кали, и прозвучало это необычно нервно.  Еще недавно куривший наверху охранник мялся у двери, и судорожно лапал кобуру, откровенно не понимая, то ли вытаскивать оружие, то ли подождать и не обострять обстановку.  - Зачем драться? - прошелестел Циклоп, останавливаясь от меня шагах в пяти. - Я чту законы.  - Ты... - слова замерзли у меня в глотке: что я могу сказать ему? что в лавке был не я? упомянуть "мультипликатор"? да только поверит ли этот тертый засранец моим рассказам?   Скорее всего - нет, решит, что я просто пытаюсь отмазаться.  - Я чту законы, - повторил Циклоп, и улыбнулся, блеснув металлическими зубами. - Но знай, Лис, что жить тебе осталось недолго, что смерть уже отправилась за тобой... - тут на жуткой физиономии джинна появилась неуверенность. - Слушай, а ты точно Лис?  - Кто же еще? - пробормотал я.  - Да? - мгновение он вглядывался в меня так пристально, словно хотел заглянуть куда-то в мозжечок. - Ладно. Так что когда ты услышишь ее шаги за спиной - обернись. Ты увидишь меня.   Вот так, высокопарно и пафосно вместо простого " я убью тебя, козел".   Сочтя свой долг выполненным, Циклоп развернулся и зашагал к двери, а сидевшие за столами сталкеры оживленно зашушукались. Кали невнятно выругалась, помянув неких идиотов с проржавевшими мозгами, из-за которых никому нет покоя.  - Ладно, я вас накормлю, - сказала она. - А затем проваливайте, чтобы духу вашего тут не было...  - В туннель не пустишь? - быстро спросил я.   Из подвалов "Пикника" начинался подземный ход, ведущий в сторону Брагина, городка, что находится уже за пределами Барьера. Возможно, он был не один, ходили слухи о целой сети коридоров, но я сильно сомневался, что они правдивы хотя бы на треть.  - Чтобы меня потом шлепнули? - ответила Кали. - Ешьте, и убирайтесь!   Две тарелки с супом из тушенки нам притащили быстро, а вдобавок принесли водки - не стакан, конечно, а пальца на два. Как раз, чтобы слегка взбодриться, но остаться при этом в более-менее здравом рассудке. Мы поели, я расплатился и встал с табурета.  - Ну что же, люди добрые, - сказал я, обводя взглядом вновь затихший зал. - Прощайте, если чего! Полагаю, что со многими из вас я больше никогда не увижусь! Удачи вам!   Кое-кто помахал, пара человек улыбнулись и кивнули, но большинство отвели глаза и сделали вид, что ничего не услышали. Их можно понять, я им не брат и не друг, а быть приятелем наглого и неосторожного Лиса сейчас небезопасно.  - Что делать будем? - спросил Синдбад, когда мы оказались на лестнице.  - Тебе я посоветовал бы отвалить от меня, и спокойно заниматься своими делами, - отозвался я. - Только ты все равно не послушаешься, поэтому просто стой сзади и не открывай рта.   Как я и думал, они ждали меня у выхода из "Пикника".   Сам Антипа - косая сажень в плечах, задумчивое выражение на небритой физиономии, и двое громил из его своры, напичканных имплантами, точно шоколадка кофеином - вид злой и настороженный, как у цепных псов, пытающихся доказать, что они полезны хозяину.   Антипа улыбнулся, мягко, совершенно беззлобно, и шагнул навстречу.  - А ты рисковый парень, Лис, - сказал он. - Я думал, что ты удрал, намочив штаны, а ты тут...  - Это не я, - сказал я устало, думая, что один раз можно попробовать сказать правду.  - Что не ты? - удивился он.  - Э, наехал на тебя... Понимаешь, вчера я угодил в "мультипликатор", и то, что ночью пришло на Обочину, было не мной. Это мой дубль, копия, дубликат, двойник, назови как хочешь.  - Подтверждаю, - сказал Синдбад, - сегодня утром Лис находился в окрестностях московского "тамбура".   Антипа не удостоил его даже взгляда, а вот на меня посмотрел с легким осуждением. Покачал головой и скорбно вздохнул, давая понять, что он очень, очень расстроен моим поведением.  - Детей учат, что врать нехорошо, а ты дядя взрослый, - заявил он. - Я готов простить твой проступок, если ты согласишься работать на меня. Пары месяцев хватит, чтобы загладить твою вину.   Да, хороший проводник его банде пригодится, и Антипа - в первую очередь бизнесмен, сначала считает деньги, а затем поддается эмоциям. В другой раз, будь я и правда в чем-то виноват перед этим типом, я бы, может быть, и согласился - что такое два месяца?   Но в этот момент кровь бросилась мне в голову.  - Нет! - рявкнул я. - Поймай того, кто плюнул тебе в рожу, и разбирайся с ним, а я тут не при чем!  - Как хочешь, - он небрежно кивнул, и зашагал прочь.   Громилы потрусили следом.  - Теперь мне только и остается, что повторить мой вопрос, - сказал Синдбад. - Что будем делать?  - Всех удивлять, - мрачно ответил я.     Как поступит человек, которого за пределами Обочины ждет смерть?   Правильно, спрячется на ее безопасной территории и попытается просидеть тут как можно дольше. Неважно, что путь в "Бульбу-Хилтон" ему заказан, имея деньги, можно отыскать и другое убежище. Еще он может попытаться удрать за Барьер, где авторитеты Пятизонья - ничто, пшик на постном масле.   Но второй вариант - не для нафаршированного имплантами сталкера.   А первый - не для того, кто хочет настичь разгуливающего по локациям двойника.   Поэтому нам только и оставалось как удрать с Обочины прямо сегодня, причем желательно - незаметно для тех, кто попытается нас убить, то есть от Циклопа и Антипы с компанией. Первый вряд ли будет таскаться за нами по улицам или дежурить у всех КПП одновременно, а вот второй вполне способен нанять для слежки за мной хоть десяток сталкеров победнее.   Поэтому нам предстояло действовать быстро, решительно, но не опрометчиво.  "Хвост" обнаружился мгновенно, едва мы отошли от "Пикника" - за нами потащился скрюченный тип - из тех бедолаг, что обитают на Обочине, перебиваясь мелкими заработками: сутулый, в рваном и грязном комбинезоне, и с культей вместо левой руки.  - Для начала заглянем сюда, - сказал я, когда мы очутились у лавки с вывеской "Реваз. Транспортные услуги". - Убедим всех, в том числе и себя, что мы подумываем о бегстве за Барьер.   Хозяин лавки Реваз по прозвищу Галдеж оказывал разного рода услуги - доставлял грузы и людей во все пять локаций, а также в их окрестности, обеспечивал безопасность доставок, и неплохо на этом зарабатывал.  - Вай, какие люди!? - воскликнул Галдеж, увидев меня, и привычно зачастил - Э, Лис, если ты хочешь сделать мне предложение, то я тебе скажу, что папой-мамой клянусь, оно выйдет тебе дорого. Ведь ты разозлил очень-очень суровых людей, и окажи я тебе помощь, они обидятся на меня. Вай, мне тяжело живется, обиды вредят моему бизнесу, делают меня бедным и несчастным...  - Знаю я, какой ты несчастный, - сказал я. - Щеки на плечах висят, отвались мой хвост.   Галдеж заулыбался, и мы перешли к деловым вопросам.   Выяснилось, что переправка двух находящихся под угрозой нападения человек за Барьер обойдется мне... скажем так, в сумму, на которую в "Пикнике" можно вольготно жить целый год.  - А что ты хочешь? Затраты большие, мамой-папой клянусь, риск немалый, - заметил Реваз.  - Деньги у меня есть, но я должен подумать... - сказал я, и в этот момент стены лавки Галдежа поплыли, растворились в сером тумане. Тот сгинул, и я оказался между двумя черными сопками, из срезанных вершин которых извергалось голубоватое пламя, а ветер рвал его в клочья.   Полукилометром впереди лежала река, торчали полуразрушенные бетонные опоры. А на другом берегу над зарослями автонов поднимался силуэт знакомого всем сталкерам здания.   В этом месте я бывал сотни раз, я знал тут каждый квадратный метр.   Но что чудно - вверх по течению от "переправы" из реки выглядывали серебристые штуковины, похожие одновременно на автоны, на кораллы, и на рыбацкую сеть. Время от времени они конвульсивно подрагивали, топырившиеся над водой отростки неприятно пошевеливались, и от них поднимались струи желтоватого тумана.   Но не успел я удивиться, каким образом перенесся из Обочины в окрестности "тамбура", и что за хрень выросла в Припяти, как серый туман вернулся. Запеленал меня, точно младенца, покрутил, помотал, словно торнадо гипертоннеля, и выплюнул обратно в лавке Галдежа.  - Вай, что с тобой? - спросил Реваз, и круглое лоснящееся лицо его отразило беспокойство.  - Ничего, порядок, - я встряхнул головой. - Если что, мы с тобой свяжемся.  Когда мы вышли на улицу, соглядатай обнаружился неподалеку - делающий вид, что он тут совершенно случайно. Мы направились в центр поселка, и он потащился за нами, припадая на левую ногу и время от времени подергивая головой.  - Теперь этап номер два, - сказал я тихо. - Ты покупаешь в ближайшей лавке продуктов и воды. Затем идешь к южному КПП, через которое мы входили, забираешь свое оружие, и выходишь наружу. И преспокойно ждешь меня в той точке, где уже торчал сегодня, когда я "грибы собирал". Надеюсь, ты запомнил, где это?  - Запомнил. Но я не хочу тебя бросать, язви меня джинн, - Синдбад поглядел на меня с неудовольствием.   Я призвал на помощь все данные мне от рождения запасы терпения:  - А ты и не бросаешь. Ты совершаешь тактический маневр отвлечения. Они вынуждены будут уделить внимание тебе, и удавка на моей шее слегка ослабнет. А тут уж я оторвусь от слежки, и тоже выйду за территорию. А там, сам понимаешь, все решат шустрые ноги и меткие выстрелы.  - Ну ладно, - мгновение Синдбад буравил меня подозрительным взглядом, затем хлопнул меня по плечу и рванул в ближайший переулок с такой скоростью, будто там горел его дом.   Соглядатай задергался, нервно затряс башкой, а я злорадно улыбнулся, и направился к бару "Ашот", держал который то ли земляк, то ли родственник Реваза. Если я засяду в этом расположенном у самой ограды заведении, то Антипа уверится, что я сговорился с Галдежом по поводу экстренной эвакуации, и начнет действовать соответственно.   Войдя в "Ашот", я улыбнулся хозяину, такому же круглолицему, смуглому и чернявому, но много более молчаливому:  - Пиво есть?  - Ва-ах, - ответил мне Ашот, что, в общем и целом, означало "да, сейчас налью".   Я получил кружку и уселся в углу, чтобы через крохотное окошко видеть соглядатая. Тот внутрь не вошел, должно быть потому, что не имел денег на выпивку, а Антипа пожадничал, не выделил фондов на "рабочие расходы".   Ну что же, ему предстояло за это поплатиться.   Кружку пива, оказавшегося не столь паскудным, как я ожидал, я растянул примерно на полчаса - достаточный срок для того, чтобы Синдбаду занять диспозицию. И только когда над Обочиной начало темнеть, я встал, прошел к стойке и вновь улыбнулся, но на этот раз куда более хищно.  - Черный ход открыт? - спросил я. - Только для меня.   Ашот подумал пару минут, насупился, но все же протянул "ва-ах", что могло означать "я не вижу, куда ты пошел, Лис, и вообще не знаю тебя, но дверь черного хода не заперта".  - Спасибо, - шепнул я.   Десяток шагов, скрип петель, и очутился я в узеньком, невероятно вонючем переулке, где даже днем царит полумрак. Оглядевшись и убедившись, что тут никого, я торопливо зашагал на восток, к ограде поселка. Если выйти к ней, а затем двинуть на север, то вскоре я окажусь около торгового КПП. Там заберу оружие и выскочу наружу, и пусть даже меня заметят, это ничего не изменит.   От одного-двух бойцов я отобьюсь, а собрать свою банду Антипа не успеет.   Зря он понадеялся выследить Лиса в норе, которой тот пользуется уже два с половиной года. Эти закоулки и переходы я изучил еще в те времена, когда Обочина только вылезла из пеленок.   Засекли меня около торгового КПП - я вышел на освещенную площадку перед внутренней калиткой, и тут подпиравший стенку худосочный мужичок вздрогнул и выпучил глаза.  - Открывай! - не обращая на него внимания, я помахал рукой камере, и калитка поползла в сторону.   Смотрящий по кличке Гроб, высокий, но очень сутулый парень, реализовал мою лицензию - выдал мне новенький "Шторм", такой же "Страйк", запас обойм и дюжину плазменных гранат. Проверка и зарядка оружия не заняла много времени, а протестировав следящие импланты, я понял, что вполне бодр, готов как к бою, так и к бегству через пустошь.  - Ну, заходи, если чего, - сказал Гроб, с интересом наблюдавший за моими действиями.  - А вы, если с вышки какое шоу увидите, не забудьте монетку кинуть - циркачам на пропитание, - буркнул я, и ринулся в открывшуюся щель, не дожидаясь, пока калитка распахнется полностью.   Прыгнул вперед, и рванул в сторону, прочь от проема, на фоне которого я представлял собой хорошую мишень. Очередь прошла там, где я только что стоял, несколько пуль громыхнули по калитке, завопил что-то сердитое Гроб. Импланты сработали мгновенно, и я оценил силы противника - двое бойцов, залегли метрах в сорока от КПП.   Я пальнул из "Шторма" - больше для острастки, чем реально надеясь попасть, и помчался на восток вдоль ограды, то и дело меняя скорость и направление движения, падая и вставая.   Только таким макаром возможно обмануть боевые импланты, способные вычислить любое упреждение.  - Вот лахудра! - рявкнул я, когда небольшая "шаровуха" едва не пощекотала мне нос.   Один из двоих бойцов Антипы оказался энергиком!   Судя по крикам и топоту, они бросились за мной в погоню. Ну что же, проверим, кто лучше бегает и знает эти места. Чуток оторвавшись, я свернул прочь от ограды, и повел преследователей вглубь локации. Расстояние к этому времени увеличилось метров до двухсот, и мне вслед все еще палили.   У них два "карташа", а у него дальность эффективной стрельбы - почти полкилометра.   Перебежав дорогу, ведущую в сторону Савичей, я оказался на изрезанном оврагами, покрытом автонами участке. Самое подходящее место для того, чтобы поиграть с преследователями в отягощенные стрельбой прятки.   Спустившись в первый же овраг, и став невидимым для бойцов Антипы, я припустил во весь дух. Дальше развилка, и нужно свернуть направо до того, как они меня вновь увидят. Мне это удалось, я резко затормозил, и пошел очень осторожно, прижавшись к стенке оврага.   А пройдя "мухобойку", остановился и залег, готовясь стрелять.   Но преследователи, идущие по моим следам, не знали, что тут прячется аномалия, и слишком торопились, чтобы глядеть по сторонам, и поэтому первый из них влетел прямо в ловушку. Она стала видна, сиреневые, выросшие из-под земли молнии опутали торопливого бойца, тело его изломало, искорежило, и в стороны полетели куски окровавленной плоти.   Рядом со мной шлепнулся фрагмент брони, выдранный из боевого костюма.   Второй успел притормозить, но на несколько мгновений ослеп, растерялся, утратил боеготовность.  - Спокойной ночи, - сказал я, нажимая сенсор.   Выпущенная в упор очередь ИПП размолотила человека в фарш не хуже, чем "мухобойка". Кровавые капли разбросало метров на двадцать, подергивающееся тело упало на снег, выпал из руки "карташ".   Я несколько минут полежал, не шевелясь и напрягая следящие импланты - вдруг еще какая сволочь мчится по моим следам, в кровожадных мечтаниях пуская слюну из пасти? Затем поднялся, очень тщательно осмотрел поле боя, запихал к себе в рюкзак все ценное - оружие, боеприпасы, гранаты, маркеры, даже аптечку, найденную в багаже одного из преследователей.   А потом зашагал дальше - путать следы, и выходить к точке рандеву с Синдбадом.     На месте я был ровно в восемь вечера по местному времени - пришлось дать крюка и несколько петель, чтобы убедить всех, что я потопал к Савичам, и дальше, к границе локации.   Синдбад прятался в ямине на обочине дороги, и если бы не мои импланты, я бы его не засек.  - Молодец, - похвалил я его. - Можешь вылезать.  - Ты один? - спросил он в ответ. - "Хвоста" не привел?  - Обижаешь, - я изобразил оскорбленную невинность. - Хвост возник, но я его закопал и похоронил.  - Ты уверен в этом, Лис? - новый голос был шелестящим, тихим и злобным, и прозвучал он настолько отчетливо, словно его хозяин стоял на расстоянии вытянутой руки.   Если бы не склонность Циклопа к пафосным высказываниям, я бы в этот день и погиб. Проклятый джинн подобрался вплотную, пользуясь способностями метаморфа, и шел он, скорее всего, за Синдбадом. Встретил того за южным КПП, где бритоголовый оставил оружие, и двинулся следом.   Очень простой и разумный ход, который мы не просчитали.   Если бы я опоздал с падением на считанные доли секунды, то тоже погиб бы. А так я шлепнулся на землю, и луч армгана прошел надо мной. Синдбад, не теряя времени, дал очередь из "карташа", и, судя по крику боли, попал.  - Бегом! - завопил я, стартуя прямо с четверенек, и на ходу вытаскивая из кармашка гранату.   Это было очень рискованно - взрывать ГП-1 прямо за своей спиной, но иного варианта отвлечь Циклопа и не дать ему пристрелить нас я не видел. Армган - оружие дорогое, энергоемкое, и пользуются им только очень продвинутые и крутые перцы, вроде нашего джинна.   Но зато и снять из него бегущего - легче легкого!   Граната грохнула, волна плазмы едва не подтолкнула нас в задницы, и мы понеслись еще быстрее. Охладитель костюма справился с возросшей температурой, разве что на мгновение мне стало очень жарко.  - Стой!... Хватит!.. - провопил Синдбад через пару километров, когда мы почти достигли Нежиховского урочища.  - Да? - я остановился.   Грудь ходила ходуном, а мышцы ног недвусмысленно намекали на то, что такие нагрузки не одобряют. Очень хотелось надеяться, что раненый Циклоп сгорел в огне взрыва, но верилось в это слабовато.  - Здорово, что ты его подранил, - сказал я, более-менее отдышавшись. - Жалко, что не убил.  - Джинн я тебе, что ли? - огрызнулся Синдбад. - Наверняка он рядом со мной все это время ждал. Мне пару раз казалось, что неподалеку кто-то мелькает, но увидеть я ничего не мог.  - Он-то как раз джинн, - я оглянулся в ту сторону, где остался Циклоп: наверняка оклемается, сволочь одноглазая, и двинется за нами в погоню. - Наш единственный шанс выжить - убраться в другую локацию, так что берем руки в ноги, и двигаем. "Тамбур" ждет нас.  - Куда убраться?  - А это мы обдумаем, пока до него дойдем, - я еще раз просканировал окрестности, и мы пошли: на этот раз по самой прямой дороге, что ведет от Обочины на Синцы, Машево и дальше к "переправе".   "Куда?" - очень хороший вопрос.   Вариантов на самом деле четыре, не считая мифического Узла, куда стремиться можно с тем же успехом, как и в Шамбалу. Казантип отпадает сразу, туда соваться можно только в том случае, если ты дружишь с Орденом. Сосновый Бор - в общем, тоже, там все под контролем военных, да и укрыться особенно негде.  Плюс не забудем за что-то невзлюбивших меня праведников.   Остаются Академзона и Москва, и там, и там места много, но если в Новосибирске имеется "центральная власть", то есть группировка, сумевшая стать много сильнее остальных, и не просто группировка, а "Ковчег" во главе с Хистером, то на территории бывшей столицы царит полный хаос. Там имеются десятки банд, шляются сотни мелких групп - ходоки, наемники, отряды "чистильщиков", всякие чудные придурки вроде неодруидов, и вообще непонятно кто с неизвестным происхождением и темным настоящим.   Скрыться в этом бурлящем супе из довольно неаппетитных ингредиентов проще всего. Переждать какое-то время, пока враги чуток остынут, а затем отправиться на поиски мерзкого дубля.   Никто не знает, как это порождение Пятизонья поведет себя, но обратно в Старую Зону, где бряцают оружием Циклоп и Антипа сотоварищи, он вряд ли сунется. Да еще и наверняка "наследит" так, что в М-сети появится информация, и сделать с этим пока, к сожалению, ничего нельзя.  - Хм, - сказал я, придя к этому выводу. - У тебя как, много врагов в московской локации?  - Имеются, - ответил Синдбад. - А ты что, думаешь туда намылиться?  - Еще как думаю. Можно, конечно в узловики вступить или в егеря податься, но и то, и другое нравится мне куда меньше. Защита, конечно, защитой, но придется затем всю жизнь на дядю горбатиться.  - Если бы на дядю, - он усмехнулся. - На великого Командора или ужасного фюрера.- Очень рад, что мы пришли к консенсусу, - сказал я. - Осталось прийти к "тамбуру", не попасться по дороге чугункам в лапы, не угодить в ловушку, и все будет просто замечательно.   Пока мы шли довольно легко, а из биомехов видели лишь парочку адских косильщиков, неспешно кативших куда-то по своим железным делам. Агрессии они не проявили, на всякий случай угрожающе пощелкали острыми лезвиями на торчащих впереди подвесах.   Что-то вроде предупреждения - не суйся, хуже будет.   Вечер потихоньку превращался в ночь, снег продолжал падать, но благодаря имплантам я видел все не хуже, чем в ясный полдень. Циклоп если и шагал за нами, то был далеко, а Антипа и его головорезы наверняка еще выбирались из Обочины, матеря гнусного Лиса.   И тут, когда я почти расслабился, Пятизонье напомнило, что оно плохо подходит для прогулок.  - Стоп, - сказал я, когда у меня внезапно заложило в ушах. - Ты ничего не чувствуешь?  - Нет, - Синдбад сглотнул.  - Назад, твою мать! - рявкнул я, не тратя времени на объяснение.   Но оказалось поздно.   Мир вдруг прыгнул вниз, и мы очутились в воздухе на высоте метров в десять. Мгновение повисели на месте, а затем полетели вниз. У меня засосало под ложечкой, и я воткнулся ногами в неглубокий сугроб. Что-то лязгнуло, хрустнуло, и я понадеялся, что это не мои колени.   Рядом шлепнулся Синдбад.   Несколько минут мы оба судорожно соображали, чем закончилось падение, и целы ли наши конечности. Но, похоже, сугроб, честь ему и хвала, уберег нас от серьезных повреждений, да и среагировал я вовремя. Еще секунд пятнадцать, метров тридцать вверх, и от нас остались бы две симпатичных лепешки.  - О... - глубокомысленно сказал я. - И кто я после этого?  - Кто? - спросил Синдбад.  - Лох, последний лох, - заявил я, демонстрируя гиперкритический подход к собственной личности.   Ловушку, которую поэтично называют "лестницей в небо", заметить на самом деле крайне сложно. Если только увидеть попавшего в нее биомеха или собрата-сталкера, или постоянно снимать данные с альтиметра.   Эта дрянь имела одновременно гравитационную, оптическую, психическую и еще неизвестно какую природу. Она поднимала тебя вверх, словно на эскалаторе, одновременно внушая и показывая, что все в порядке, ты идешь по земле. А затем иллюзия развеивалась, ты обнаруживал себя перед обрывом метров в пятьдесят, и летел с него.   Бум, шлеп, и обед колонии скоргов, устроившей это безобразие, готов.  - Идти можешь? - спросил Синдбад, поднявшись на ноги. - Или тебя нести придется?  - Пожалуй, смогу.  - Тогда ты лох не последний, а предпоследний, или даже третий с конца.  - Это тоже возможно, - я с кряхтением поднялся. - Последнего давно скорги сожрали. Эх, пойдем... Зима раскрыла белые объятья, но я морозов не боюсь... Это в городе мне грустно было, это в городе мне грустно было, ну а в зоне я смеюсь, смеюсь, смеюсь... Три белых коня, три белых коня, декабрь, январь и февраль...   Выслушав завывание в моем довольно хриплом исполнении, Синдбад осторожно поинтересовался.  - Слушай, а что это за песня?- Старая, - ответил я, надеясь, что он отстанет.  - А откуда ты ее знаешь? Еще фразочки всякие, что-то вроде пословиц, - да, не зря я сравнил этого типа с бультерьером. В том, что касается упорства, он даст этой "милой" собачке хорошую фору.   Обычно вопросы, касающиеся моего прошлого, по крайней мере, того, что было до января пятьдесят второго, я игнорирую, но тут почему-то ответил. Наверное, я решил, что таиться от человека, спасшего тебе жизнь, как-то нехорошо, да и тема показалась невинной.  - У нас в детском доме, - произнести эти два слова оказалось неожиданно тяжело, - была куча всяких дисков - музыка, фильмы... старые, еще не интерактивы, начала века и конца прошлого... все, что людям не нужно, привозили, отдавали нам... И мы их смотрели по много раз, и слушали песни тоже... так что это оттуда, запомнилось, запало в память...   Я словно наяву увидел наш холл, настоящий камин, который топили один раз в год, на Рождество, и плазменный видеоцентр, и черную коробочку проигрывателя, и стойку для дисков...   Но вспоминать это оказалось так больно, что я едва не застонал.  - А, вот как, - Синдбад помолчал, а затем решил, что стоит ответить откровенностью на откровенность. - А я на самом деле дезертир, в армии служил до лета пятьдесят четвертого, а затем ушел. Когда мой друг подхватил заразу и примерно за сутки порос автонами. Думал податься в "Ковчег", ведь они вроде как с техносом борются, механическую нечисть уничтожают. Но далеко не ушел, меня ранили, так и застрял в Москве...   Что же, знакомая история - порой кто-то из "чистильщиков" решает, что жизнь вольного сталкера лучше, чем муштра и казарма. Таких дезертиров даже не особенно ловят, считается, что со своей ограниченной имплантацией они не способны выжить внутри Барьера.   Но ведь внутри Барьера есть искусники, способные добавить к стандартному набору что угодно.  - И что, больше не хочешь в "Ковчег"? - ехидно спросил я. - Высшая раса, экология, все такое...  - Не хочу, - произнесено это было так твердо, что дальше я спрашивать не стал.   А вскоре стало не до вопросов - мы забрели в густо заселенное колониями скоргов пространство, где автоны достигали размеров деревьев, а каждый участок земной поверхности мог содержать либо "магнит", либо "дурман", либо "алмазную пыль", а то еще что похуже.   Учитывая, что мы не горели желанием погибнуть, пришлось идти помедленнее, тщательно выбирая дорогу.   На тот маршрут, на который обычно уходит час, мы потратили почти два, но зато миновали опасный участок, где теснились Уласовская паутина, котлован на месте Грубчанского озера, и кишащее скарабеями и скоргами Никольское болото, ставшее после Катастрофы на редкость глубоким и опасным.   А затем совершили последний, как известно, самый трудный рывок, и перед нами открылась панорама Припяти.  - Дошли, - сказал Синдбад с некоторым облегчением. - И никто нас не догнал.   А я во все глаза уставился на реку чуть вверх по течению от мостовых "быков" - там из воды торчали металлические отростки, образующие нечто вроде сетчатого коралла, и от них поднимался желтый дым.   Совсем как в галлюцинации, посетившей меня в лавке Галдежа.   Но ведь сегодня днем, когда мы тут проходили, ничего подобного не было. Способностями к ясновидению я не обладаю. Выходит, это была не просто галлюцинация. Но что тогда, что?   Я вспомнил тот момент в Сосновом Бору, когда услышал взрыв как бы из двух точек одновременно, миг, когда мои импланты показали множество живых "меток", хотя вокруг не было никого...   Неужели... нет, это слишком бредовая мысль, и лучше ее откинуть!

 

 

Казаков Дмитрий Львович