Где-то в конкурсных постах прочитал про опрос знакомых, хотят ли они вечной жизни здесь и сейчас. Что- то около половины отвечало «спасибо не надо». Мой чуть менее масштабный опрос показал примерно ту же картину (с некоторой добавкой, что люди устали именно от «такой» жизни, а вот в светлом, добром и справедливом мире они может быть и согласны пожить неопределенно долго). Но поскольку особенно положительной динамики не видно, остается предположить, что в мире, где проблема смерти от старости решена (любым из многочисленных способов), а вот проблемы жизни нет, возникнет огромный спрос на смерть. Управляемую приятную смерть. В принципе эта индустрия уже сейчас активно развивается на западе. Как-то по ТВ показывали офис одной из Нидерландских фирм занимающихся эвтаназией  – так завален работой на годы вперед. Но если сейчас у них сотни клиентов, то потенциальный рынок, с учетом опроса составляет почти половину населения земли. Т.е. скромные 3 млрд. клиентов.

Так вместе с рынком продления жизни возникает масштабный рынок смерти. Представьте. Специализированные магазины смерти. Борьба за домены «Смерть.ру», «Умру.ру». Рекламные щиты на трассах – коллаж Смерть в виде жгучей обнаженный брюнетки с позолоченной косой инкрустированной бриллиантами и слоган «Хочешь меня?» и стрелка триста метров вперед и направо (снизу 30% площади занимает надпись «Минсоцразвития предупреждает - смерть смертельна для Вашего здоровья». Подарочные сертификаты на смерть. В форме черной метки. И т.д.

Отсюда мораль, параллельно с продлением жизни, нужно менять мир так, что бы людям хотелось в нём жить.

Выращивание органов никогда не оказалось бы таким занимательным бизнесом, если отцом-основателем этой индустрии не стала бы женщина. Почему все сложилось именно так, как сложилось? Трудно сказать. События той далекой эпохи успели обрасти непроницаемым покровом романтичных домыслов и завистливых пересудов.

Позвольте же этому краткому экскурсу стать вашим верным проводником через туманный чертополох времени. С бескомпромиссной объективностью мы поведаем вам о том, что происходило чуть больше пяти лет назад.

Да, я хочу знать!

Читать далее

В сторонку зеркала пустые,
Погашен лампы свет,
Здесь на вопросы непростые
Получишь ты ответ.

Лишь только часовой небесный
Под дивный перезвон
Дотронется тебе – телесной,
И тело свяжет сон.

А твой двойник души и тела
Взойдет под облака,
И кем душа твоя болела
Найдет наверняка…

Через 160 лет в межзвёздном пространстве войдёт в норму общение между телесными и бестелесными…

- Забавные вы люди. Копошитесь, вечно чего-то ищите. В одиночку гибните, а вместе жить не хотите. 
- Мы вам целую планету выделил, а вы её поделили на части, государства устроили, противостоите. А чему противостоите? Ну, тут мы сами виноваты в некоторой степени. Времени мало вам уделяем, отвлекают дела насущные, без присмотра вас иногда оставляем. Как отвлечемся от вас, так вы вечно чего-нибудь эдакое придумаете.

читать дальше

Плывёт прекрасный, чудный день

И величава - дочь природы,

Стоит дубрава дни и годы,

В нее-то входит моя тень.

Без долгих проводов и слов,

Через века и зыбь туманов,

Сквозь цепь алмазную прудов

Вечная жизнь – то о чем люди задумывались с самого начала своего существования. Каждый из нас когда-либо задавался вопросом: «А что бы было, будь я бессмертен? Что бы было, живи я вечно?» Вечно молод, вечно красив. Не будет разницы между молодым и старым, все будут одинаковыми, возраст не будет иметь значения. Я забуду сколько мне лет, какой год, какой век, какое тысячелетие. Зачем мне считать время, если оно бесконечно. Это, скорее всего, будет уже не жизнь, а рутина вечно повторяющихся событий; пустыня без конца и края.

Далее...

Итак, каким будет «мир без старости и смерти»? Пожалуй, начну с самой распространённой страшилки – чудовищного перенаселения, которое якобы должно последовать за увеличение продолжительности жизни. Да, ещё лет пятнадцать назад демографы старательно нагнетали панику по поводу последствий демографического взрыва, однако… сейчас у них новый ужастик. В девяностых-нулевых рождаемость в развивающихся странах, прежде вполне гомерическая, резко снизилась. Так, в большинстве мало-мальски развитых исламских стран она явно сползает к уровню простого воспроизводства; скажем, в Тунисе она уже ниже, чем во Франции. Исключение составляют только архаические анклавы вроде Афганистана и Йемена или странные, хронически сидящие в конфликтах образования вроде Палестинской автономии. Население более благополучных стран растёт только за счёт огромной массы людей в детородном возрасте, оставшейся от закончившего демографического взрыва – однако продолжительность этого эффекта ограничиться одним поколением. Нечто весьма похожее происходит и в «неисламском» развивающемся мире – практически, последним большим анклавом демографического взрыва остаётся Африка к югу от Сахары. Как следствие, теперь алармистские выкрики издаются по поводу угрозы обвального сокращения и старения населения. Между тем, не стоит забывать, что победа над старостью вовсе не означает победы над смертью – изрядный процент смертей обеспечивают вполне «молодые» болезни, несчастные случаи и прочие формы «неестественной» смерти. В итоге смертность как таковая никуда не денется – она лишь сократиться, хотя и весьма резко.

Иными словами, в действительности «технологии вечной молодости» не только не подорвут устои экономики и общества, но и окажутся весьма кстати. Однако, безусловно, они же и дадут длинный ряд побочных эффектов. Вот только некоторые из них.

Итак, представьте себе, что в одном городе, на одних улицах АКТИВНО живут и работают деятели, родившиеся в середине 80-х – и родившиеся во время Крымской войны. Между тем, возможности человека воспринимать новое велики, но не безграничны. Скажем, на вопрос «что бы вы подарили подруге на её 200-летний юбилей» наиболее вероятным ответом будет «примерно то же, что и на 30-летний». Иными словами, вместо однородной, единой культуры в обществе долгожителей возникнет сразу множество культурных анклавов, неизмеримо более далёких друг от друга, чем современная пенсионерка от подростка-гота. Скорее всего, это будет разрыв буквально на «цивилизационном уровне» - похожий на тот, что существовал в России 19-го века между едва говорящей по-русски петербургской аристократией и её тамбовскими крепостными. Разумеется, у этих культур будут и общие черты: например, очевидно, что все «индивидуальные стратегии» - от масштабных инвестиций до покупки кроссовок - в обществе долгожителей будут рассчитываться на гораздо более длинные сроки; моде на одноразовые товары придёт конец, а общество в целом станет более консервативным. Однако в целом это будет очень «фрагментированное» и «сегрегированное» общество – может быть, даже в территориальном смысле. Едва ли эта конструкция будет особенно стабильной.

Вдобавок к этому, общество долгожителей столкнётся ещё с парочкой неприятных проблем. Напомню, например, что каждый раз, когда росла продолжительность жизни, увеличивался и возраст, когда человек становился полноценным членом общества – удлинялось детство. В традиционном обществе 15-летний товарищ, (причём не нынешний акселерат) – уже полноценный работник, а зачастую – и отец семейства. В современном – он ребёнок, и эта затянувшаяся «детскость» неизбежно оборачивается тем, чем оборачивается. Например, подростковая преступность в таких масштабах – это нонсенс для традиционных обществ. Равным образом «вечные» студенты активно создают проблемы – см. например, «Европа». Между тем, нетрудно представить себе, насколько вверх сдвинется граница зрелости в обществе долгожителей (40 лет? 50?) – и чем это может обернуться.

Между тем, даже добравшись до «взрослости», наш затянувшийся подросток попадёт в весьма специфическую среду. Выражаясь на социологическом жаргоне, это будет общество с весьма низкой социальной мобильностью – в смысле, вертикальной. Представьте себе, что менеджер Х вынужден ждать повышения… десятилетиями – его начальник (как и все остальные) бессмертен и при этом вполне справляется со своими обязанностями. Более того, он справляется с ними ОЧЕНЬ хорошо – при таком-то опыте. Между тем, как показывает опыт позднего СССР и не только, схема «медленно, но гарантированно и расписано вперёд на десятилетия» более или менее устраивает 80-85% населения, но активное меньшинство она не устраивает категорически. Дальнейшее слишком хорошо известно – в обществе формируются неформальные группировки с собственной иерархией, «антиобщественными» наклонностями и претензиями на гегемонию. Последствия не заставляют себя долго ждать. 

«Жизнь - штука сложная, захватывающая и невообразимо многогранная. Мир полон чудесных загадок и тайн, которые ждут своего часа. Мир полон того, на что действительно стоит взглянуть.

Человеческая жизнь коротка. Узнать и попробовать всё, что хочется, просто невозможно для многих из нас. На реализацию мечты не остается времени. Но только ли скоротечность жизни тому виной?

Далее

"Бессмертие".

Мартин мысленно покатал шарик этого слова в голове.

"Вечность", - тихо сказал он вслух и посмотрел на рекламный экран, висящий над столом.

Сейчас там зеленым цветом горел один из фирменных лозунгов корпорации: "Мы - вечны!"

Провисев минуту, он сменился другим, не менее пафосным: "Мы всегда заботимся о вас!"

Теперь, когда Мартин перелопатил сотни писем, бумажными небоскребами заполонившими все свободное пространство кабинета, думать стало сложно.

Рукописные письма в обычных бумажных конвертах с почтовыми марками.

Продолжить распознавать буквы и рассматривать цветные картинки...