Инфицированы будущим
При поддержке

Прогностика — наука для предсказания будущего. Философия ставит две проблемы прогнозирования (футурологии): первая — будущее не существует как объект, вторая — прогнозирование как исследование тенденций развития бытия — не есть наука. В то же время любая теория, любая форма общественного сознания предполагает размышления о будущем, без надежды на будущее нет смысла настоящего.

Сентябрь '09 → Санитары иных реальностей

Осенью 95-го в тесной общежитовской комнатушке провинциального политеха рождался-рождался, да так и не родился фантастический рассказ. Основанный, как тогда казалось, на смелых и оригинальных идеях, вымученных в околонаучных спорах, он должен был стать началом творческого пути двух соавторов. Постараюсь как можно точнее пересказать сюжет несуществующего НФ-произведения, благо сохранились наброски, перепечатанные с исписанного блокнота без какой-либо цели, но, как оказалось, не напрасно. Пусть они послужат предметом данного эссе. Легенда украшает повествование.

Ближайшее будущее. Станция радиослежения получает внеземное сообщение, содержащее чертежи космического корабля и координаты приглашающей стороны. Не вдаваясь в утомительные рассуждения, кому и зачем это нужно, мировое сообщество по-стахановски оперативно строит корабль и выстреливает им в бездну Вселенной. Заставив старика Эйнштейна трижды перевернуться в гробу, корабль добирается до планеты с координатами из сообщения. Высадившись на её поверхности, космо/астро/тейконавты обнаруживают следы цивилизации повсюду, а её представителей — нигде; вскоре те обнаруживают себя сами и жалуются землянам на свою нелёгкую долю: всё население мигрировало в смежную (информационную) реальность, оставив их каким-то способом поддерживать это новое нестабильное образование. Со временем альтернативная реальность стабилизировалась и начала вторгаться в нашу, что испугало оставшихся. Ушельцы получили свободу действий там, незримо, но последовательно подчиняя время и пространство здесь...

На этом месте авторы увязли. Изначально задумывалось, что происки ушельцев должны быть пресечены, сами они в принудительном порядке извлечены на свет божий, а смежная реальность схлопнута, дабы впредь было неповадно. Поиграли, мол, и будет. Но не зря соавторы жгли парафин при веерных отключениях лютых 90-х — осознав, что что-то в этом есть, ловко капитулировали. Действительно, когда в активе у одного из авторов лишь опус «О пользе химии» с нетленным двустишием «Тогда я взял перманганат / И сделал пять ручных гранат», сложенным на школьной перемене, а у другого — и вовсе голый ноль, закончить произведение с прологом «как у Азимова», а финалом «как у Лема» возможным не представлялось. Добровольный отказ от увеличения энтропии сочтём скромной победой разума.

Давние поклонники научной фантастики не преминут намекнуть на вторичность сюжета рассказа и будут правы — он во многом совпадает со сценарием компьютерной игры «The Dig» за авторством Стивена Спилберга (сама игра, выпущенная LucasArts всё той же осенью 95-го, попала к соавторам «пираткой» значительно позже), да и эпизод с получением землянами чертежей «космического корабля» описан Карлом Саганом в «Контакте» (1985, русский перевод — 1994), по которому Роберт Земекис снял одноимённый фильм (1997). Похоже, соавторам следовало больше времени проводить в библиотеке и уделять внимание новинкам научной фантастики.

10.jpg

Но, чёрт возьми, что-то витало тогда в воздухе информационном пространстве обоих полушарий и всех шести материков! Во-первых, виртуальная реальность, ещё не набившая оскомину, но уверенно вошедшая в бытовой лексикон с «Газонокосильщиком» (1992), воодушевляла возможностью хотя бы временного отстранения от бесконечно неудобной действительности. Во-вторых, уже больше года вуз был подключён к Интернету, о существовании которого, однако, соавторы, как и большинство студентов вуза, узнавали исключительно из бумажных источников. Осенними вечерами конца прошлого века на волне техноэйфории пытливый студенческий ум неминуемо приходил к тому, к чему десятилетиями ранее пришли классики идей трансгуманизма.

Соавторами был сформулирован основной тезис, декларирующий неизбежность перехода человеческой цивилизации в качественно иную форму существования при условии физической возможности и технологической готовности для выполнения такого перехода. Иначе говоря, соавторы утверждали, что если человечество не погибнет в каком-либо катаклизме, в том числе рукотворном, то пределом развития Homo Sapiens станет открытие способа преодоления ограничений окружающей действительности, вследствие чего: а) вид Homo Sapiens как он есть прекратит существование; б) дальнейшее развитие нового вида не может быть предсказано с позиции Homo Sapiens. Неизбежность такого перехода объяснялась непреложностью исторических законов, когда аналогом побуждающего действия ограниченности ресурсов служит стеснённость рамок физической действительности.

Другим тезисом, наиболее обсуждаемым соавторами, было утверждение о преобладании готовности человека как основного мотиватора над готовностью технологии вплоть до момента достаточной готовности технологии. Отождествляемая со спросом в классической рыночной экономике, готовность человека к самомодификации в обмен на новые свободы и возможности (привет, гики!) должна оказывать основное побуждающее и направляющее воздействие на развитие науки и технологии.

С лёгкостью переложив эти суждения с человечества на некую внеземную цивилизацию («их не жалко»), соавторы упустили из виду несоответствие изначально запланированного финала произведения данным суждениям. Камнем преткновения стало неприятие землянами иной цивилизации, находящейся на следующей ступени развития. Если законы развития непреложны, а новая форма существования цивилизации неизбежна, сопротивление ей выглядит не только ретроградством, но и противоречащей современной этике попыткой менее успешных носителей разума понизить до собственного уровня преуспевших — как в анекдоте: «если один сумеет выбраться, другие всё равно затащат обратно». Контраргументом могло послужить предположение о неприменимости человеческой этики к нечеловеческой цивилизации, усугубляемое нарастающим дисбалансом сил и возможностей, однако соавторы отвергли наделение цивилизации ушельцев повышенной агрессивностью, интуитивно полагая безынтересность истребления отсталых форм жизни, других разумных оправданий для «выворачивания мира наизнанку» не нашлось, а вариант «развернулись и улетели» был сочтён комичным. Последовавшие размышления и споры не привнесли ясности в вопросы допустимости и целесообразности принудительного регресса во имя сохранения прежнего облика цивилизации, равно как и принудительного «прогрессорства».

Транслируя эти вопросы на наше время, осознавая, что и виртуальная реальность, и всемирная паутина, и многие другие «хищные вещи века», появившиеся позже, так или иначе отдаляют нас от окружающей действительности, не создавая (пока) реальности аналогичной степени полноты, — нельзя не отметить, что все эти кирпичики грядущего в духе модели Сида Мейера уже сейчас предоставляют новые степени информационной свободы, и воплощением покорителей дальних миров из ненаписанного рассказа люди в белых халатах уже идут за нами.

  0

Комментарии

Вау, здорово, очень интересные размышления, жалею теперь, что невнимательно читал работы сентябрьского конкурса. Спасибо.

© 2017 Trend Club