– Спасибо, пропуск принят. Добрый вечер, госпожа Марина. Добро пожаловать домой. Приветствую Гостя. – Сказала входная дверь, басистым мужским голосом, стоявшим на пороге женщине и мужчине. Дверь быстро опустилась вниз, открывая широкий проход в комнату.

Вошедшая женщина лет двадцати пяти, обернулась к закрывающейся двери и что-то нажала на картине висевшей рядом с дверью.

– Код тридцать три. – Сказала она. Вся её внешность выглядела как-то несуразно и даже пальто не могло скрыть излишнюю худобу и угловатость, а маленькая шляпка уродовала и без того не  красивое лицо.

– Что-то случилось? – Отозвалась дверь с удивленной интонацией и внутри неё тихо щелкнуло.

– Отчет. – Приказала властным голосом, женщина, игнорируя вопрос.

– С девяти часов утра до двадцати одного часа дверь была открыта и закрыта два раза. Оба раза пропуск предъявлен Мерхильдой. – Отчиталась дверь.

– Нет, – сказала раздраженно хозяйка дома, – по-видимому, на свете еще не родился человек, который бы мог исправить программу этой двери, чтобы она выдавала полный отчет.

– Что тебе не нравиться? – спросил молодой человек, вошедший следом за Мариной. Он был высок, худощав и довольно красив. Одежда сидела на нем идеально.

– Неужели программе трудно запомнить, что отчет следует давать строго по пунктам, кем и во сколько была открыта первый раз, кем и во сколько открыта второй раз.

Женщина сняла перчатки и с пренебрежением бросила их на полку.

– Простите. – Отозвалась дверь. – Я же сказал, что оба раза открыта Мерхильдой. Следовательно, посторонних не было. А в какое время и куда выходила Мерхильда, пусть она сама даст отчет.

– О-о-о! – Выдохнула Марина и подняла глаза к потолку, покачивая головой.

– Мне кажется, все логично. – Улыбнулся мужчина, помогая снять пальто женщине.

– Если бы я не знала тебя Стас, то подумала бы, что ты логкомп и поддерживаешь теорию программных логик. – Она посмотрела на него вопросительным взглядом. – Ты читал утверждения этих чудаков?

– Да.… Как бы читал… – Промычал он.

– Они утверждают, что машины управляемые программами, при длительном их использовании, в конце концов, приобретают собственное мышление.

– Ну-у-у, это не просто машины, и в них не просто программы. А также это не совсем мышление. Это …

– Ой, Стас сделай милость, не пересказывай мне эту глупость. – Перебила она его и её лицо исказила гримаса брезгливости.

– Добрый вечер Марина. – Из кухни в прихожую вышла служанка лет тридцати. Она была очень красива с правильными чертами лица. Большие серые глаза, прямой греческий нос, пухлые губы. Взглянув на Стаса, она мило улыбнулась. – У нас гость. Добрый вечер господин э-э-э. . . – Мерхильда замялась.

– Станислав, можно Стас. – Подсказал ей мужчина свое имя.

– Возьми мое пальто. – Сказала Марина служанке. – И помоги гостю снять куртку.

Он протянул Мерхильде пальто Марины.

– Спасибо господин Стас. – Она взяла пальто хозяйки дома, повесила на вешалку и повернулась к мужчине с готовностью помочь ему снять куртку.

– Я сам. – Сказал он.

Чуть заметная тень удивления скользнула по лицу Мерхильды. Она протянула ему вешалку и, обратилась к Марине:

– Я приготовила ужин только на одного, вы меня не предупредили, что у нас будут гости. Если позволите, то через полчаса...

– Нет. – Резко оборвала она её. – Мы не будем ужинать.

– Ах, как жаль! Я приготовила вашу любимую лазанью.

– Лазанью? Мерхильда, кто готовит лазанью на ужин? – Марина укоризненно покачала головой и прошла в комнату.

– Она такая худенькая. – Словно извиняясь, произнесла Мерхильда, глядя на Стаса. – Раз в неделю я уговариваю её поужинать плотнее.

Словно оправдываясь, мужчина развел руками.

– Мы заходили в ресторан и на удивление хорошо поели. – Повесив куртку, он добавил. – Тем более я ненадолго и тебе не стоит беспокоиться по поводу гостя.

Стас, глядя в зеркало, ладонью поправил чуть растрепавшиеся волосы и стряхнул с плеч возможно прилипшие от куртки волокна.

– Сегодня меня ждут дома. – Торжественно хвастая произнес он улыбаясь, представляя того кто его ждет.

Станислав прошел в комнату к Марине. Она уже сидела в кресле возле камина и молча, предложила ему сесть, указав рукой, на пустое кресло, стоявшее напротив неё. Он сел, протянул руки к камину и сказал:

– Хорошо тепло. На улице как-то необычно холодно.

– Да, я немного продрогла.

В комнату вошла Мерхильда с пледом в руках. Она подошла к Марине и накрыла её им. Затем зашла за спинку кресла  взялась за неё и подвинула кресло поближе к камину.

– Мерхильда! Ты сошла с ума? Ты хочешь, чтобы я сгорела? – Закричала женщина и, сорвав с себя плед, отшвырнула его в сторону.

– Вам нужно согреться. – Сказала служанка, словно успокаивая капризного ребенка.

– Мерхильда, ты кутаешь меня в плед, словно старушку. Лучше принеси виски со льдом. Ты будешь Стас?

– Да, я бы не отказался, что-либо выпить.

Мерхильда подняла плед, положила его на стул и ушла.

Стас взял руку Марины. Ее рука была холодна как лед, а пальцы дрожали. Он прижал ее дрожащие пальчики к своим губам и подул на них теплым воздухом. Она смотрела на него, но взгляд ее был пустым и колючим. Стас осторожно отпустил ее руку на подлокотник кресла. Встал, взял со стула плед и укутал им Марину. Она не сопротивлялась, а лишь немного прикрыла глаза.

– Я сегодня уезжаю. – Сказала она устало.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Куда? – Стас сел на кресло, положив ногу на ногу.

– На платформу южного полюса.

– Зачем? – На его лице отразилось недоумение.

– В отпуск. На месяц.

– Но там неоправданно дорогое проживание. – Он втянул голову в плечи и развел руками. – Есть другие более доступные места отдыха.

– Знаю, но я просто хочу. Хочу туда и непременно первым классом. – Она встряхнула головой и убрала за ухо упавшую на глаза прядь волос.

– Но ваша компания не справится с такими расходами. Отчет за полугодие показал средний предел доходности. И такие затраты на путешествие, приведут компанию к полному разорению. – На лице Стаса отразилось беспокойство.

– Ты финансист, Стас. Но просчитать возможности для удовлетворения моих потребностей, как руководителя крупной компании, ты не можешь.

– В моих сводках, подаваемых вам ежедневно, ваша компания никогда не числилась крупной.

– Прекрати говорить мне гадости. – Раздраженно сказала она, жестко глядя на Стаса. – Это лишь по тому, что ты плохой финансист.

– Я посчитаю это за шутку, так как за пятнадцать лет моей работы не выявлено ни одного нарушения.

– Ну еще бы… – Марина хотела что-то сказать, но к ней подошла и любезно наклонилась Мерхильда, с подносом в руках. Служанка протянула ей массивную кружку на маленькой, квадратной тарелочке. Из кружки тянулись тонкие струйки пара.

– Что это? – Марина взяла тарелочку с кружкой и, уставилась на её содержимое.

– Это горячее молоко с медом и маслом. Очень старинный рецепт против простуды. Вы сегодня ночью кашляли. Запускать болезнь нельзя.

По комнате разошелся аромат меда.

Марина брезгливо показала пальцем на кружку с горячим молоком и спросила:

– Откуда ты взяла этот рецепт.

– Мне подсказала Мерхильдама соседей.

– Что? Ты хочешь сказать, что обсуждаешь мое самочувствие с Мерхильдамой соседей?

– Нет. Просто мы служанки немного общаемся между собой. Она старше меня, и помнит много полезных старинных рецептов, незаслуженно забытых. Например, молоко с медом очень хорошо от кашля.

– Мерхильда! Я просила виски со льдом, а не горячее молоко с медом. И мне абсолютно безразлично, что вы там с Мерхильдамой соседей думаете по поводу моего здоровья. – Марина сунула кружку обратно в руки служанки. – Иди, принеси, что я просила. И заруби себе на носу, я прекрасно себя чувствую. – В туже секунду Марина зашлась грубым, глубоким кашлем. Её рука инстинктивно потянулась к кружке с молоком. Сделав несколько глотков, она все также грубо сунула кружку обратно в руки служанки.

Мерхильда улыбнулась и, посмотрела на Стаса. Взгляд её выражал просьбу.

– Вы действительно желаете виски со льдом? Или в такую погоду лучше обойтись безо льда?

Станислав усмехнулся, он понял уловку служанки, которая всякими путями старалась убрать лед из напитков.

– Да, я только что хотел попросить просто виски. Ты ко мне присоединишься? – спросил он, глядя в глаза Марины, и мило улыбаясь.

– Хорошо, делайте что хотите. – Ответила она, и отмахнулась рукой.

Мерхильда качнула головой в знак благодарности, и удалилась.

– Можно умереть, пока дождешься, когда твоя просьба в этом доме будет услышана и исполнена. – Марина стукнула ладонями по ручкам кресла.

– Она хотела как лучше.

– Стас, ты сейчас, что сказал? Ты хочешь меня убедить, что движущаяся кучка железа и пластика может чего-то хотеть? – Она уставилась, не моргая прямо в глаза мужчины, словно пытаясь в них что-то разглядеть. Её колючий жесткий взгляд заставил Стаса отвернуться.

Глядя на языки пламени, мечущиеся в камине, Станислав спокойно и уверенно произнес:

– Я думаю, нам не стоит отвлекаться от вопроса обсуждения твоего отпуска. Должно быть, я здесь именно поэтому? И если тебя интересует мое мнение, то я считаю, что тебе нужно ехать отдыхать не на платформу южного полюса, а на экватор. Там проще подлечить простуду. А Мерхильда права, болезнь – это серьезно. Ты не можешь этого отрицать.

– Могу. Мое состояние может определить только врач. А на платформах работают самые лучшие врачи.

– Конечно, там работают все только лучшие. Но у тебя нет таких средств, что бы оплатить подобные услуги. А тем более врача платформы южного или северного полюса.

– Если я продам Корпорации «Биоэлектроник» все свое имущество, то у меня появиться значительная сумма.

– Не думаю, что она будет такой уж значительной.

– Скажем так. Сумма будет достаточной для проживания на платформе южного полюса в течение двадцати дней. А если сократить список услуг, то хватит и на тридцать дней.

– А ты располагаешь информацией, что случиться с биороботами твоего дома после того, как они перейдут в собственность корпорации? – Стас оперся локтями на мягкие подлокотники кресла, наклонился вперед и заглянул в пустые глаза Марины. Сейчас он, сердито хмурясь, прикидывал, нельзя ли как-нибудь спасти положение. Честно говоря, Станислав чувствовал, что нельзя.

Марина молчала. Возникшая тишина звенела в ушах. Дом, словно замер, и сжался в размерах, ожидая ответ.

– Да. Знаю. – Её голос прозвучал резко и отчетливо. – А еще я знаю, что по возвращению, смогу приобрести с пяти процентной скидкой роботов девятого класса. У них устойчивая программа, они четко исполняют все указания хозяина. А в случае малейшего отклонения их память стирается и записывается заново.

– Так что же будет с Мерхильдой и со всеми другими? Что будет с домом? – Брови Стаса были высоко подняты.

В тишине его слова тихим эхом разносились из комнаты в комнату, словно шелест опавшей листвы.

– Мое имущество состоит из машин, роботов и биороботов с третьего по пятый класс, и, естественно, относится к разряду морально устаревшего. Поэтому дом, и все что в нем находится, подлежит свертыванию. – Спокойно ответила Марина.

Раздался звон разбитого стекла. Мужчина и женщина разом повернули голову и увидели как поднос, выпавший из рук Мерхильды, крутится вокруг своей оси, и звенит, задевая осколки бокалов.

Мерхильда стояла, как вкопанная, и лишь её ресницы часто-часто моргали. На глазах у них лицо Мерхильды теряло краски. Она наклонилась за подносом, но выпрямилась, не подняв его, и сделала шаг назад. Затем снова шагнула к подносу и наклонилась, протянув руки к нему, но опять выпрямилась, не дотронувшись до него. Она походила на большую сломанную куклу, выполняющую одни и те же движения, которые были резкими и отрывистыми.

По стенам дома пробежало несколько чуть заметных волн. И неизвестно с какой стороны зародился легкий гул, который медленно, но неизменно нарастал.

– Когда намечено свертывание? – нахмурившись, спросил Стас.

– Сегодня, через полтора часа.

– Уже сегодня? Я здесь для того, что бы оформить бумаги? – Стас встал и подошел ближе к камину. Его била мелкая дрожь.

– Нет. Бумаги все оформлены.

– Тогда, что?

– Ты часть моего имущества, биоробот пятого класса, подкласс счетный работник, специализация финансист.

– Нет, это не правда. – Стас резко повернулся к Марине. – Я помню свою семью, помню как учился.

– Это вложенная память. Биороботам не обязательно знать, что они биороботы.

– Я бы догадался. Я же ем и пью.

– Конечно, в тебе есть плоть и ей нужно питаться.

Станислав подошел к Марине и склонился к ней так близко, что она могла чувствовать его прерывистое дыхание. Он помахал указательным пальцем перед её носом.

– У меня есть дом, мой дом. А дома не живут с биороботами.

– Да, странно. – Ответила она. – Как ты это сделал?

– Что? – Он выпрямился и следил за тем, как на её холодном, ничего не выражающем лице появляется выражение толи испуга, толи удивления. – Скрыл, что работая в твоей компании, смог накопить средства и купить дом. Так это дом выбрал меня. Когда мы с Реем подошли к нему, он сбросил свою цену больше чем на шестьдесят процентов. Правда в том, что он оказался слишком стар и его давно никто не хотел покупать.

– Кто такой Рей? – Настороженно спросила Марина.

– Рей – это маленький беспомощный щенок, которого я вытащил из реки. И это крошечное чудо любит меня. Каждый день, я покупаю конфеты для щенков. И когда только подхожу к дому, он устраивает такой визг, что дверь открывается, не спрашивая мой пропуск. – Стас достал из внутреннего кармана пиджака маленький пакетик, на котором была картинка собачьей мордочки с конфетой в зубах.

– Теперь понятно. – Женщина облегченно вздохнула и даже улыбнулась. – Дом выбрал щенка и если удалить Рея, то дом тебе просто не откроет.

– Не может быть. Я люблю свой дом.

– Ты не можешь любить. Ты –  это генное соединение плоти, стали, электроники …

Её заглушил гул. Но Станислав все хорошо слышал. Он сел на кресло, опустив голову. Из его рук выпал пакетик с конфетой для щенков и шлепнулся на пол. Стас прикрыл глаза ладонью, а когда убрал её, то кожа вокруг глаз была мокрая точно от слез.

Погас свет и все стихло.

– Могу я связаться со службой спасения животных?

Марина посмотрела на часы, фосфорицирующие над камином и отрицательно покачала головой.

– Нет уже все отключено. – Немного помолчав, сказала. – Я заберу Рея.

– Только не ты. –  Почти прохрипел Стас. –  У Рея есть дом. И они заслуживают хорошего хозяина. Через пять дней дом сообщит в экстренную помощь и Рея спасут. Пять дней Рей выдержит, он сильный. – Его лицо изменилось до неузнаваемости, оно выражало безысходность глубоко несчастного человека, пойманного в ловушку зверя, которому не под силу разобраться в ситуации и он готов сдаться на волю судьбы.

Включилось тусклое электричество, это заработал запасной генератор. При таком освещении стены дома казались не ровными, а потолок нависал совсем низко. Камин почти погас, выкидывая редкие, словно прощальные языки пламени. Гул возобновился с новой силой. Только теперь он походил на застывший стон без начала и конца.

– Беги Мерхильда, я отменил код тридцать три. Дверь открыта. – Гремела басом дверь. – Беги.

Мерхильда улыбаясь, стояла на том же месте. В одной руке она держала пустой поднос. Её голова была чуть наклонена в сторону. Она глядела на Марину и Стаса, вслушиваясь в их разговор.

– Беги Мерхильда! – Вопило все вокруг.

– Молчать! – Рявкнула Марина, соскочив с кресла и сжав кулаки. Её лицо исказилось до неузнаваемости.

Все мгновенно стихло, и наступила гробовая тишина.

– Я не могу бежать, – тихо и очень мягко сказала Мерхильда, –  у меня есть еще час, и я успею поставить Марине горчичники. Она кашляет.